Внебрачный сын педагога, владельца частной гимназии в Москве Льва Ивановича Поливанова и Варвары Петровны Кобылинской. Учился в 7-й московской гимназии. В 1897 поступил на юридический факультет Московского университета, изучал также экономику. В 1902 Эллис-Кобылинский получил диплом 1-й степени, начал готовить диссертацию, но не окончил ее, занявшись литературной деятельностью.

Литературой Эллис-Кобылинский увлекся еще в студенческие годы, входил в московский кружок младосимволистов. Интересовался Ш. Бодлером, Э. Верхарном, др. французскими и бельгийскими поэтами-символистами, а также Данте. В конце 1901 познакомился с Андреем Белым и вместе с ним организовал поэтический кружок «Аргонавты». Писал стихи в духе раннего символизма, сборники «Иммортели» (1904), «Stigmata» (1910), «Арго» (1914). Переводил произведения французских символистов, разрабатывал теорию символизма. Читал лекции, свои стихи и переводы в московских кружках и салонах, в «Обществе свободной эстетики», в Доме песни.

В 1904—1909 годах Эллис-Кобылинский активно сотрудничал с В. Брюсовым в журнале «Весы». В 1910—1917 годах вместе с Андреем Белым и Э. К. Метнером основал издательство «Мусагет». Подобно своему другу Андрею Белому Эллис-Кобылинский увлёкся антропософией Рудольфа Штейнера. Посещал в Москве теософские кружки К. Христофоровой. В 1911 уехал в Германию, сопровождал Штейнера в лекционных турне. Поселился в Берлине, изучил немецкий язык, на котором в дальнейшем печатал все свои труды, пропагандировал учение Штейнера среди русских литераторов, но в 1912-13 разочаровался в антропософии, увлекшись католичеством.

В 1913-14 Эллис-Кобылинский жил в Дегерлохе, близ Штутгарта вместе с Иоганной ван дер Мойлен (псевд. Intermediarius), также бывшей ученицей Штейнера. Период 1-й мировой войны они провели в Италии и Швейцарии, с 1917 - в Базеле, с 1919 и до конца жизни - в Локарно, в Швейцарии. Вдохновленный произведениями Иоганны, Эллис занимался эзотерикой и космологией, в 20-30-е его интерес привлекала культура Средневековья. В начале 30-х перешел в католичество, регулярно посещал службу в монастыре «Madonna del Sasso». Одна из основных занимавших его проблем - взаимоотношения религии и искусства. Выступал за слияние христианских церквей, но в виде присоединения православной церкви к католической.

Эллис-Кобылинский публиковал статьи в католических журналах. Переписывался с Д. Мережковским, Вяч. Ивановым, Н. Лосским. Опубликовал ряд книг и статей о В. Жуковском, А. Пушкине, Н. Гоголе, Вл. Соловьеве, о древнерусской культуре. Перевел на немецкий язык стихи и философские произведения Вл. Соловьева, опубликовав их со своими комментариями (подписывался Dr. Leo Kobilinski-Ellis). Продолжал и в годы эмиграции писать стихи по-русски, но не публиковал их.

Умер Эллис-Кобылинский в Локарно 17 ноября 1947, предположительно от рака. Похоронен был там же на кладбище Св. Антонио.

Стихи Льва Эллиса

Герой Социалистического Труда (1976). Член-корреспондент Академии наук Армянской ССР. Лауреат Сталинской премии третьей степени (1951) и Ленинской премии (1972).

Мариэтта Шагинян родилась в Москве, в семье врача, приват-доцента Московского университета Сергея Давыдовича Шагиняна (1860—1902). Мать, Пепрония Яковлевна Шагинян (1867—1930), была домохозяйкой. По национальности — армянка.

Получила полноценное домашнее образование, училась в частном пансионе, затем — в гимназии Ржевской. В 1906—1915 годахсотрудничала в московской печати. В 1912 году окончила историко-философский факультет Высших женских курсов В. И. Герье. В том же году побывала в Санкт-Петербурге, познакомилась и сблизилась с З. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковским. В 1912—1914 изучала философию в Гейдельбергском университете. В 1915—1919 годах М. С. Шагинян была корреспондентом газет «Приазовский край», «Черноморское побережье», «Трудовая речь», «Ремесленный голос», «Кавказское слово», «Баку».

В 1915—1918 годах жила в Ростове-на-Дону, преподавала в местной консерватории эстетику и историю искусств.

Шагинян с энтузиазмом приняла Великую Октябрьскую социалистическую революцию, которую восприняла как событие христианско-мистического характера. В 1919—1920 годах работала инструктором Доннаробраза и директором 1-й прядильно-ткацкой школы. Затем переехала в Петроград, в 1920—1923 годах была корреспондентом «Известий Петроградского Совета» и лектором института истории искусства. В 1922—1948 годах работала специальным корреспондентом газеты «Правда» и одновременно несколько лет специальным корреспондентом газеты «Известия». В 1927 году переехала в Армению, где прожила пять лет. С 1931 года жила в Москве.

В 1930-х годах окончила Плановую академию Госплана имени В. М. Молотова (изучала минералогию, прядильно-ткацкое дело, энергетику), работала лектором, инструктором ткацкого дела, статистиком, историографом на ленинградских фабриках, годы Великой Отечественной войны провела на Урале корреспондентом газеты «Правда». В 1934 году на Первом съезде советских писателей была избрана членом правления СП СССР.

А. Щербаков писал Молотову в письме от 21 сентября 1935 года: «В беседе со мной Шагинян заявила: „Горького вы устроили так, что он ни в чём не нуждается, Толстой получает 36 тыс. руб. в месяц. Почему я не устроена так же?“...».

Несколько лет была депутатом Моссовета. Доктор филологических наук (1941, получила степень за книгу о Т. Г. Шевченко). ЧленВКП(б) с 1942 года. Член-корреспондент АН Армянской ССР (1950).

Умерла 20 марта 1982 года в Москве. Похоронена на Армянском кладбище (филиал Ваганьковского кладбища).

Литературной деятельностью занималась с 1903 года. Начинала с символистских стихов. Опубликовала свыше 70-ти книг романов, повестей, рассказов, очерков, стихов и около 300 печатных листов статей, рецензий, докладов. Опубликовала книги стихов «Первые встречи» (1909), «Orientalia» (1913, вышло 7 изданий), затем книги рассказов «Узкие врата» (1914), «Семь разговоров» (1915).

В это же время Мариэтта Шагинян увлеклась творчетвом Гёте, и в 1914 году на 10 дней поехала в Веймар. «Это путешествие за десять дней до 1 августа 1914 года было последним этапом культурнического идолопоклонства; в него неожиданно ворвалась политика», – записала она потом в своём дневнике. По дороге обратно в Россию, будучи проездом в Цюрихе, она написала очерковую книгу «Путешествие в Веймар».

В 1922—1923 годах написала и выпустила повесть «Перемена». Максим Горький писал Вениамину Каверину: «За её роман „Перемена“ ей следовало бы скушать бутерброд с английскими булавками».

В книге «Приключение дамы из общества» писательница показывает перелом в сознании русской интеллигенции под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции. В 1923—1925 под псевдонимом «Джим Доллар» опубликовала серию агитационно-приключенческих повестей «Месс-Менд», имевшую большой успех. В 1928 году опубликовала своеобразное литературное произведение — «роман-комплекс» «К и к» (расшифровывается «Колдунья и коммунист»), объединивший разные жанры — «от поэмы до доклада».

В 1930—1931 писала роман «Гидроцентраль», явившийся результатом проведенных ею лет на строительстве Дзорагэс. В годы Великой Отечественной войны М. С. Шагинян опубликовала книгу публицистических статей «Урал в обороне» (1944), в послевоенные годы — книгу «По дорогам пятилетки». Перу М. С. Шагинян принадлежат работы, посвящённые творчеству Т. Г. Шевченко, И. А. Крылова, И. В. Гёте, Низами, Й. Мысливечека и др. В конце жизни написала мемуары «Человек и время». Литературные портреты У. Блейка, С. В. Рахманинова, В. Ф. Ходасевича, Г. Б. Якулова.

Систематически выступала против реформ русского языка: на символистском салоне Мережковских против реформы 1918, а в 1964 против проекта реформы с такими словами: «двадцать лет я покупала хлеб в булочной на правой стороне Арбата, и с чего это я теперь буду ходить на левую?».

Избранная библиография

• «О блаженстве имущего. Поэзия З. Н. Гиппиус» (1912)
• «Orientalia» (1913)
• «Две морали» (1914)
• «Своя судьба» (1916; переработанная версия 1954) — роман, действие которого происходит в психиатрической лечебнице
• «Приключения дамы из общества» (1923)
• «Перемена» (1923)
• «Гидроцентраль» (1928; переработанная версия 1949) — роман, действие которого происходит на строительстве Дзорагетской ГЭС
• «Месс Менд, или Янки в Петрограде» (1924; переработанная версия 1956)
• «К и к» (1928)
• «Билет по истории» (1938; новая редакция 1970)
• сборник очерков «По Советской Армении» (1950)
• «Дневник писателя» (1953)
• книга очерков «Зарубежные письма» (1964)
• «Лениниана» (1937—1968)
• «Путешествие в Веймар» (1914; «Гёте» (1950))
• «Т. Шевченко» (1941)
• «И. А. Крылов» (1944)
• «Этюды о Низами» (1955)
• «Воскрешение из мёртвых» (1964)
• «Человек и Время» (1980)

Шагинян, М. С. Иозеф Мысливечек. — М. «Молодая гвардия», 1968 (1983). — 320 с. — (ЖЗЛ; Вып. 450). — 100 000 (100 000) экз.

Стихи Мариэтты Шагинян

Родился в семье чиновника по военному ведомству, выходца из обедневшего дворянского рода. В 1898 г. окончил Московскую гимназию и поступил на медицинский факультет Московского университета. Будучи студентом Георгий Чулков втянулся в революционную деятельность, вошёл в «Исполнительный комитет объединённых землячеств и организаций». В конце 1901, за революционную деятельность, был арестован и сослан в Якутию. В 1903 Чулков был амнистирован и получил разрешение поселиться в любом городе, кроме двух столиц, поселился в Нижнем Новгороде, где проживал под гласным надзором полиции.

В печати Георгий Чулков дебютировал в 1899, в студенческие годы, как прозаик, в 1904 выпустил сборник стихов и рассказов «Кремнистый путь», вызвавший скептическую рецензию В. Брюсова, и благожелательный отзыв П. Соловьевой. В том же 1904 переехал в Петербург, где получил предложение стать сотрудником журнала Мережковских «Новый путь»; после его закрытия в 1905 издавал новый журнал «Вопросы жизни», куда привлёк лучших философов того времени — Н. А. Бердяева и С. Н. Булгакова. Тогда же формируется его теория «мистического анархизма» (трактат «О мистическом анархизме», 1906), вызвавший бурную полемику (и даже раскол) в стане символистов. Основной постулат этой теории — «последовательное и углубленное утверждение» индивидуализма, который должен привести «к истинной общественности, освобожденной от власти».

Чулков издавал альманахи, сборники, писал литературные и театральные рецензии. В 1906-1908 гг. под редакцией Чулкова выходил альманах «Факелы». В 1908 вышли стихи Георгия Чулкова, собранные в книгу «Весною на север»; в 1910-е регулярно появляются в свет его романы на историческом материале и о современности; сборники рассказов. В 1909-1912 издательство «Шиповник» выпустило собрание его сочинений в шести томах.

Чулков принимал участие во всех значительных событиях литературной и окололитературной жизни, был другом и оппонентном многих известных писателей и поэтов — играя заметную роль в культурной жизни России того времени. В круг общения Георгия Чулкова входили, в частности, Вячеслав Иванов и Александр Блок, последний посвятил Чулкову свой цикл «Вольные мысли».

До революции Чулков написал несколько крупных романов («Сатана», 1914, «Сережа Нестроев», 1916, «Метель», 1917). Издал сборник «Стихотворения» (1922). Когда в 1917 Чулков увидел, что на идею бунта откликаются в первую очередь темные массы, — а именно эта идея составляла ядро его теории «мистического анархизма», Чулков признал эту теорию самым страшным своим заблуждением.

После революции Георгий Чулков издал два сборника рассказов — «Посрамленные бесы», 1921, и «Вечерние зори», 1924), книгу воспоминаний «Годы странствий» (1930), но больше занимался литературными исследованиями. Исследовал, издавал и комментировал творчество Тютчева («Последняя любовь Тютчева», 1928 и др.), Пушкина («Жизнь Пушкина», 1938), Достоевского («Как работал Достоевский», 1939).

В последние годы Чулков оказался почти невостребован как писатель. Умер Георгий Чулков 1 января 1939 в окружении родных. Последними словами были: «Все прекрасно. Жизнь коротка, искусство вечно»

Стихи Георгия Чулкова

Родился в купеческой семье. Отец был крестьянином, но начал продавать дрова и выбился в Санкт-Петербургские купцы. Костя был одним из десяти детей отца. Мальчик начал учиться с шести лет в «первоначальной школе», а впоследствии посещал другие учебные заведения — дешевые частные пансионы Эме и Кестнера, а также городское училище Петербурга, но учебу оставил, не закончив 2-го класса, после того, как отец его разорился и ушел в мистические переживания. В итоге Константин не получил систематического образования. Недостатки образования отчасти восполнялись постоянным чтением журналов и книг, порой беспорядочным, но зато предельно разнообразным. Чтение носило совершенно бессистемный характер, но увлекшись книгами, Фофанов пристрастился к поэзии и в возрасте 13 лет начал писать стихи, чему не находил сочувствия в семье. Впрочем, рифмы он стал подбирать уже с 8-10 лет. Дебютировал в печати в 1881. Публиковал стихи в иллюстрированных еженедельниках и в газете А. С. Суворина «Новое время», отличался высокой плодовитостью. После успеха первого сборника «Стихотворения» (1887) А. С. Суворин издал второй сборник с таким же названием 1889. Затем вышли книги стихотворений «Тени и тайны» (1892), повесть в стихах «Барон Клакс» (1892), «Стихотворения» (в пяти частях, 1896).

Поэзии Фофанова присуще противопоставление низкой действительности и высоких идеалов, декларативность, живописная выразительность, языковые и стилистические небрежности и вольности, воспринимавшиеся как проявления искренности. В поэзии Фофанова усматриваются черты, делающие её переходной от традиционных форм к модернизму. В целом период с середины 1880-х до середины 1890-х в истории русской поэзии нередко называют «фофановским», поскольку поэзия Фофанова оказалась созвучна распространённым настроениям, нашла широкий отклик у читателей и вызвала подражания. О творчестве Фофанова одобрительно отзывались художник И. Е. Репин (автор портрета Фофанова, крёстный отец сына), поэты Я. П. Полонский и А. Н. Майков, писателиЛ. Н. Толстой и Н. С. Лесков.

Считается предшественником символистов.

Фофанов страдал алкоголизмом, в начале 1890-х перенёс тяжёлое психическое заболевание, последние десять лет жизни провёл в нищете и пьянстве. Продолжал много писать, но были изданы лишь сборник «Иллюзии» (1900), поэма в октавах «Необыкновенный роман» и поэма «После Голгофы» (1910).

Стихи Константина Фофанова

Александр  Тиняков  родился в селе Богородицком Орловской губернии, отец — из богатых крестьян, мать из «городских» (в этом Тиняков видел причину своей раздвоенности, всех жизненных неудач). Учился в гимназии в Орле (учителем словесности был Ф.Д. Крюков, которому приписывается авторство «Тихого Дона»; Крюков пытался наставлять Тинякова в его первых литературных шагах).

Печататься начал с 1903 в «Орловском вестнике», в 1904 несколько его прозаических набросков были приняты в альманах издательства «Гриф», вокруг которого объединились символисты «второго сорта». В то же время «первосортное» символистское издательство «Скорпион» отвергло стихи Тинякова, и он поставил себе жизненной целью добиться признания своего кумира — В. Я. Брюсова; отныне на долгие годы рабская зависимость от «мэтра» определяла не только направление его творчества, но все жизненное поведение.

Позже он писал в автобиографии: «Природа, политика, любовь, алкоголь, разврат, мистика — все это глубоко захватывало меня и неизгладимые следы оставляло в уме и душе». Тиняков доводил до крайнего предела, граничащего с курьезом и пародией, все крайности символизма, и в конце концов стал восприниматься как грубая карикатура на декадента, «обезьяна Брюсова». 

Положение его осложнялось еще тем, что он вошел в литературу слишком поздно, когда интерес к такого рода стихам и поэтам сменился у читающей публики пресыщением и полным равнодушием. Слишком долго затягивая с выпуском книги (по словам В. Ходасевича, Тиняков внимательно выслушивал все мнения о своих стихах, тут же с готовностью их переделывая), он издал первую книгу «Navis nigra» («Черная ладья») на несколько лет позже, чем следовало, — в 1912, и ее встретили вялыми похвалами и столь же вялой критикой.

Это было воспринято дебютантом как катастрофа и крушение всех надежд. Переезд в Петербург, знакомство со столичными литераторами, маска непризнанного гения, которую он носил не снимая, — все это не могло изменить репутации циника и графомана, назойливого и неопрятного искателя славы.

В 1916 пребывание в столице Тинякова закончилось скандалом: выяснилось, что одновременно он сотрудничает в либеральных газетах и пишет антисемитские статьи в черносотенную газету «Земщина». Тиняков был отлучен от всех изданий и покинул Петербург. 

В 1918-1920 он живет в Орле и Казани; в 1921 возвращается в Петербург убежденным коммунистом, атеистом, «победившим люмпеном» и с коммунистическим пафосом — кто был ничем, тот станет всем — пытается взять реванш за былые неудачи и унижения. 

В 1922 и 1924 издает сборники стихов, в Орле и Казани выходят его «теоретические» труды «Пролетарская революция и буржуазная культура» и «Русская литература и революция» (1923), замечательные по своему простодушному цинизму. Но использовать преимущества изменившегося государственного устройства Тинякову не удалось (видимо, на крушение карьеры повлияла не только прошлая репутация, но и алкоголизм), и с 1926 бывший поэт профессионально занимался нищенством, у него было «собственное» место на углу Невского и Литейного проспектов. 

Тиняков запомнился современникам как «человек ограниченного таланта, воспринявший все соблазны и искушения эпохи».

Поэтические сборники:

• «Navis nigra» (Черный корабль) (М., «Гриф», 1912)
• «Треугольник. Вторая книга стихов 1912—1921 гг.» (Пг., 1922)
• «Ego sum qui sum» (Аз есмь сущий): Третья книга стихов, 1921—1922 гг. (Л., 1924, на обл. — 1925)

Книги статей:

• «Пролетарская революция и буржуазная культура» (Казань, 1920)
• «Русская литература и революция» (Орел, 1923)

Стихи Александра Тинякова

Учился в гимназии вместе с Г. Чулковым, а потом сам был гимназическим учителем В. Гофмана и Вл. Ходасевича. Входил в круг второстепенных поэтов-символистов московского издательства «Гриф» и журнала «Перевал».

Первая книга стихов «Opuscula» (в переводе с латыни — «Мелкие сочинения»), вышедшая в 1904, включала в себя усредненно-символистские тексты подражаний «многим понемножку», как выразился в рецензии А. Блок, добавляя: «количество этих стихов ничем не оправдано — все они бледны до того, что нельзя представить, выйдет или не выйдет из автора поэт».

Тем не менее когда через три года появился сборник «О печали светлой», то А. Блок, похвалив удачное заглавие (отсылка к строке Пушкина из стихотворения «На холмах Грузии»), написал о Стражеве: «Маленькая книжка заставляет совсем забыть первые и очень неудачные опыты поэта. Вся книжка свежа и проста».

В. Стражев издал еще два сборника лирики («Путь голубиный», 1908, и итоговое собрание — «Стихи. 1904-1909»)» написал в 1919 г. стихотворный ответ Блоку — «Антискифы» и в литературном процессе советских лет практически не участвовал.

Учительствовал, написал вместе с А. Зерчаниновым и Д. Райхиным лучший школьный учебник по литературе XIX в., который переиздавался с 1940 г. многократно и по нему учились несколько поколений читателей.

Стихи Виктора Стражева

Фёдор Сологуб родился в Санкт-Петербурге в семье портного, бывшего крестьянина Полтавской губернии К. А. Тетерникова. Семья жила бедно. Когда отец Фёдора умер в 1867 году мать нанялась в семью Агаповых, петербургских дворян, у которых она когда-то прежде служила. В семье Агаповых прошлранние годы Фёдора Сологуба. В доме интересовались театром и музыкой, водились книги, и Сологуб рано пристрастился к чтению. Знал наизусть почти всего Н.А. Некрасова и ценил его поэзию гораздо выше Пушкина и Лермонтова. Возможно благодаря этому Сологуб довольно рано ощутил свой поэтический дар.

Учился в приходской школе, Петербургском уездном училище, а в 1878 г. Сологуб поступил в Санкт-Петербургский учительский институт, который окончил через четыре года. В эти годы Сологуб много переводил: Шекспир, Гейне, Гёте; перекладывал стихи венгерских, польских поэтов, исландскую сагу «Эдда». Также пробовал писать прозу: в 1879 году был начат роман-эпопея «Ночные росы» о судьбах трёх поколений, а также теоретическое исследование о форме романа. И хоть столь грандиозный замысел не был завершён, он много дал юному писателю, будучи необходимой литературной практикой. В последний год учёбы была начата поэма «Одиночество», посвященная Н. Некрасову.

По окончании института, защитив с отличием диплом, в июле 1882 года Фёдор Сологуб, уехал учительствовать в северные губернии — сначала в Крестцы, затем в Великие Луки (в 1885 году) и Вытегру (в 1889 году), — в общей сложности проведя десять лет в провинции. Учительствуя Сологуб продолжал писать стихи, начал работу над романом (будущие «Тяжёлые сны»), которая заняла почти десятилетие. Первой публикацией молодого поэта стала басня «Лисица и ёж», напечатанная в журнале «Весна» 28 января 1884 года за подписью «Те-рников»; эта дата стала началом литературной деятельности Фёдора Сологуба. В последующие годы было напечатано ещё несколько стихотворений в мелких газетах и журналах.

В сентябре 1892 года Фёдор Сологуб вернулся в Петербург, где был определён учителем Рождественского городского училища. К этому времени Сологуб уже был знаком с некоторыми людьми нового искусства, прежде всего, с Н. Минским, одним из первых русских декадентов, который в начале года передал его стихи редактору «Северного вестника», А. Л. Волынскому. Именно по настоянию Минского, было решено дать ему псевдоним, изначальный вариант «Соллогуб» был предложен Волынским. В печати псевдоним впервые появился в 1893 году в апрельском номере журнала «Северный вестник» (им подписано стихотворение «Творчество»). В течение полутора лет, он то употреблялся, то нет, пока окончательно не утвердился. Первый опубликованный рассказ Сологуба «Ниночкина ошибка» (1894) был напечатан за подписью «Фёдор Моховиков». Без указания авторства в 1895—1897 гг. в «Северном вестнике» печаталось множество рецензий на книги, в основном, по педагогике.

Со второй половины 90-х расширялись и личные контакты писателя, постепенно входившего в литературные круги Петербурга. Сологуб часто бывал у Мережковских, у которых постоянными гостями были К. Бальмонт, А. Чехов, позже В. Розанов. Посещал «среды» кружка «Мира искусства», «пятницы» К. Случевского, наконец, у самого Сологуба по воскресеньям стали проходить поэтические встречи, на которых бывали первые русские декаденты, Вл. Гиппиус, А. Добролюбов и И. Коневской.

В конце декабря 1895 года выходит первая книга Фёдора Сологуба: «Стихи, книга первая». Большинство стихотворений, помещённых в ней, были написаны в 1892-1895 гг. (самое раннее в 1887), — в годы, когда окончательно определились и укрепились индивидуальный поэтический язык и основные лирические настроения. За ней в 1896 следуют роман «Тяжёлые сны» и «Тени» — объединённый сборник рассказов и второй книги стихов. Все три книги Сологуб издал сам небольшим, впрочем, обычным по тем временам, тиражом; также самому пришлось заниматься их распространением, в чём ему помогала советами Л. Я. Гуревич, издатель «Северного вестника».

В апреле 1897 года между редакцией «Северного вестника» и Сологубом произошёл раскол. Отношения и прежде были нелёгкими, но в последние годы разногласия взглядов редакции и поэта обострились. В декабре 1896 года Волынский написал резкую статью о новом искусстве, в которой клеймил «декадентов» и приветствовал «символистов»; в «декадентах» числился Сологуб. Сологуб стал сотрудничать с журналом «Север». В начале 1899 года Сологуб перевёлся из Рождественского в Андреевское городское училище на Васильевском острове. В нём он стал не только учителем, но и инспектором с полагающейся по статусу казённой квартирой при училище.

В 1904 году вышли Третья и Четвёртая книги стихов, собравшие под одной обложкой стихи рубежа веков. «Собрание стихов 1897—1903» явилось своего рода рубежом между декадентством и последующим символизмом Сологуба, в котором утвердились символы Сологуба-поэта. При этом в декадентстве и символизме Сологуба не было резкого и дисгармоничного нагромождения эстетических парадоксов или нарочитой таинственности, недосказанности. Напротив, Сологуб стремился к предельной ясности и чёткости — как в лирике, так и в прозе.

К середине 1900-х гг. литературный кружок, собиравшийся в доме у писателя по воскресеньям ещё с середине 1890-х гг., стал одним из центров литературной жизни Петербурга. На воскресеньях у Сологуба велись разговоры исключительно литературные, в начале за столом, затем в хозяйском кабинете, где читались стихи, драмы, рассказы. Среди посетителей «воскресений» Сологуба были З. Гиппиус, Д. Мережковский, Н. Минский, А. Волынский, А. Блок, М. Кузмин, В. Иванов, С. Городецкий, А. Ремизов, К. Чуковский, Г. Чулков; из Москвы приезжали Андрей Белый, В. Брюсов.

В 1904 году Фёдор Сологуб заключил с «Новостями и Биржевой газетой» договор на постоянное сотрудничество. Оно продолжалось чуть менее года, в течение которого было опубликовано около семидесяти статей, и ещё десятки остались неопубликованными. Круг тем, которых касался Сологуб в своей публицистике, был сформирован как его служебной деятельностью, так и наиболее насущными вопросами времени: школа, дети, русско-японская война, международное положение, революция, права евреев.

В период Первой русской революции 1905—06 гг. большим успехом пользовались политические сказочки Сологуба, печатавшиеся в революционных журналах. «Сказочки» — это особый жанр у Фёдора Сологуба. Краткие, с незатейливым и остроумным сюжетом, зачастую красивые стихотворения прозе, а иногда и отталкивающие своей душной реальностью, они писались для взрослых, хотя Сологуб обильно использовал детскую лексику и приёмы детского сказа. В 1905 году Сологуб собрал часть опубликованных к тому времени сказочек в «Книгу сказок» (изд-во «Гриф»), а писавшиеся тогда же «политические сказочки» были включены в одноимённую книгу, вышедшею осенью 1906 года. Помимо газетных статей и «сказочек» Сологуб отозвался на революцию пятой книгой стихов «Родине». Она вышла в апреле 1906 года.

В марте 1907 Сологубу удалось опубликовать свой роман «Мелкий бес» (оконченный в 1902 и ранее не полностью печатавшийся в журнале «Вопросы жизни»), книга получила не только справедливое признание читателей и стала объектом разбора критиков, но и просто явилась одной из самых популярных книг России. Сологуб к тому времени оставил публицистику и сказочки, сосредоточившись на драматургии и новом романе — «Творимая легенда» («Навьи чары»). Осенью 1907 года Сологуб занялся подготовкой седьмой книги стихов (то были переводы из Верлена), по выходу которой запланировал издание восьмой книги стихов «Пламенный круг», воплотившей весь математический символизм Сологуба.

В творчестве Сологуба 1907—1912 гг. драматургии отведено было преобладающее место. Его драмы в большей степени чем художественная проза находились под влиянием его философских воззрениий, и первым драматическим опытом стала мистерия «Литургия Мне» (1906). Любовь, объединённая со смертью, творит чудо в ранней пьесе Сологуба «Дар мудрых пчёл» (1906), написанной по мотивам античного мифа о Лаодамии и Протесилае. В трагедии «Победа Смерти» (1907) любовь используется как инструмент «волшебной» воли. В черновом варианте трагедия носила название «Победа Любви», — в изменении полюсов противоположностей Сологуб видел отнюдь не обострение антагонизма, а внутреннюю тождественность, и нередко менялись полюса в его произведениях («Любовь и Смерть — одно», — звучат финальные слова в пьесе). Эта тождественность противоположностей была в полной мере воспроизведена в гротескной пьесе «Ванька-ключник и паж Жеан». Схожим образом для сцены была переработана другая русская народная сказка — «Ночные пляски». Премьера пьесы в постановке Евреинова состоялась 9 марта 1909 года в Литейном театре в Санкт-Петербурге; роли исполнили не профессиональные актёры, а поэты, писатели и художники: С. Городецкий, Л. Бакст, И. Билибин, М. Волошин, Б. Кустодиев, А. Ремизов, Н. Гумилёв, М. Кузмин и др.

В 1908 году Сологуб женился на переводчице Анастасии Чеботаревской. Самое ранее, поверхностное, знакомство их состоялось ещё осенью 1905 года у Вячеслава Иванова. Тогда 28-летняя переводчица переехала в Санкт-Петербург из Москвы, до того проучившись четыре года во французских высших учебных заведениях. Близко восприняв творчество Сологуба, Чеботаревская не ограничилась статьями о писателе, а стала также вникать во все литературные связи мужа, стараясь укрепить их, стала, можно сказать, его литагентом. В 1910 году Сологуб с Чеботаревской переезжают в дом 31 по Разъезжей улице, где стараниями Чеботаревской был устроен настоящий салон, в котором, по выражению К. Эрберга, «собирался почти весь тогдашний театральный, художественный и литературный Петербург». В салоне на Разъезжей устраивались специальные вечера в честь новых интересных поэтов, — были вечера Анны Ахматовой, Сергея Есенина,Игоря Северянина.

Творческое сотрудничество Чеботаревской с Фёдором Сологубом выразилось также в написании нескольких совместных рассказов, статей и пьес, — рассказы «Старый Дом» и «Путь в Дамаск», пьесы «Любовь над безднами», «Мечта-победительница» и «Камень, брошенный в воду». Сологуб и ЧеботаревскаяРассказ «Холодный сочельник» вообще принадлежит перу исключительно одной Чеботаревской, хотя вышел под именем Федора Сологуба. Иногда её собственные статьи в газетах подписывались именем Фёдора Сологуба — так их более охотно публиковали и больше, соответственно, платили.

В начале 1910-х годов Фёдор Сологуб заинтересовался футуризмом. В 1912 году Сологуб, главным образом через Чеботаревскую, сближается с группой петербургских эгофутуристов (Иван Игнатьев, Василиск Гнедови др.). Лирика Сологуба была созвучна идеям эгофутуризма, и Сологуб и Чеботаревская с интересом принимали участие в альманахах эгофутуристических издательств «Очарованный странник» и «Петербургский глашатай».

На фоне повышенного интереса общества к новому искусству и к сочинениям автора «Творимой легенды» в частности, Фёдор Сологуб задумал серию поездок по стране с чтением стихов и лекции о новом искусстве, пропагандировшей принципы символизма. После основательной подготовки и премьеры лекции «Искусство наших дней» 1 марта 1913 года в Санкт-Петербурге, Сологубы вместе Игорем Северяниным выехали в турне. Более месяца продолжалась их поездка по российским городам. Основные тезисы лекции «Искусство наших дней» были составлены Чеботаревской по конспектам и сочинениям Сологуба. При этом были учтены предшествующие работы Д. Мережковского, Н. Минского, В. Иванова, А. Белого, К. Бальмонта и В. Брюсова. Подводя итог, поездки можно в целом назвать удавшимися — Сологуба встретил большой успех во многих городах России, — особенно благодаря учащейся молодёжи. После лекции приходили, забрасывали вопросами, брали автографы.

Первую мировую войну Фёдор Сологуб воспринял как роковое знамение, могущее принести множество поучительных, полезных плодов для российского общества, как средство пробуждения в русском народе сознания нации. Однако к 1917 году Сологуб разуверился в таком мистическом свойстве войны для России. Проследить отношение писателя к войне и различным общественным вопросам можно по статьям, которые Сологуб еженедельно публиковал в «Биржевых ведомостях». Пафос военной публицистики Сологуба лёг в основу лекции «Россия в мечтах и ожиданиях», с которой Сологуб в 1915—1917 гг. объездил всю Российскую Империю. Кроме того, на войну поэт также откликнулся книгой стихов «Война» (1915) и сборником рассказов «Ярый год» (1916), которые получили крайне вялые рецензии в прессе. Стихи и рассказы были призваны поддержать дух и укрепить надежду на победу, однако их содержание вышло искусственным, нередко окрашенным сентиментальностью, столь несвойственной Фёдору Сологубу.

Февральскую революцию Сологуб встретил с воодушевлением. Однако к последовавшим за ней октябрьским событиям и Фёдор Сологуб отнёсся с безоговорочной враждебностью. В выступлениях и публицистике Сологуб не просто противостоял новой власти, но пытался сформировать общественное мнение, могущее повлиять на большевиков в сфере культурной политики. В годы революции в «Московском книгоиздательстве» вышли две новые книги Фёдора Сологуба: «Алый мак» (стихи, 1917) и «Слепая бабочка» (рассказы, 1918).

Неприятие окружающей обстановки побудило Фёдора Сологуба, принципиально бывшего против эмиграции, несколько раз обращаться за разрешением на выезд в период 1919-1921 г.г. Наконец разрешение было получено, и на 25 сентября 1921 запланирован отъезд в Ревель. Однако томительное ожидание надломило психику жены Сологуба. Вечером 23 сентября 1921 года Чеботаревская покончила с жизнью, бросвшись с Тучкова моста в реку Ждановку. Смерть жены стала трагедией для Фёдора Сологуба. К её памяти Сологуб будет постоянно обращаться в творчестве в оставшиеся годы, напишет ряд стихотворений, объединённых памятью к жене, объединив их в цикл «Анастасия». После смерти жены Сологуб передумал уезжать из России.

В середине 1921 года советское правительство издало несколько декретов, ознаменовавших начало эры новой экономической политики, — были разрешены частная торговля и частное предпринимательство. Сразу же ожила издательская и типографская деятельность, восстановились заграничные связи. Тогда же появляются новые книги Фёдора Сологуба. Первой их этих книг Сологуба явился роман «Заклинательница змей», изданный в начале лета 1921 года в Берлине. Роман с перерывами писался в период с 1911 по 1918 годы и стал последним в творчестве писателя.

Первая послереволюционная книга стихов «Небо голубое», куда Сологуб отобрал неопубликованные стихи 1916—21 гг., вышла в сентябре 1921 года в Эстонии, там же вышли эротическая новелла «Царица поцелуев» с иллюстрациями Владимира Григорьева и последний сборник рассказов Сологуба «Сочтённые дни». С конца 1921 года книги Сологуба начинают издаваться и в Советской России: выходят поэтические сборники «Фимиамы» (1921), «Одна любовь» (1921), «Костёр дорожный» (1922), «Соборный благовест» (1922), «Чародейная чаша» (1922), роман «Заклинательница змей» (1921), отдельное иллюстрированное издание новеллы «Царица поцелуев» (1921), переводы (Оноре де Бальзак, Поль Верлен, Генрих фон Клейст).

Весной 1922 года Сологуб обратился к поэзии Поля Верлена, и тогда были сделаны как новые переводы, так и правка прежде опубликованных в книге 1908 года. Некоторые переводы стихотворений Верлена, осуществлённые тогда же, Сологуб поместил в альманахе «Стрелец» (1922), а через год в издательстве «Петроград» вышло второе издание книги переводов. Эту книгу переводов Верлена можно условно назвать последней новой книгой Фёдора Сологуба: все последующие были переизданиями прежних книг.

Последним большим событием в жизни Фёдора Сологуба стало празднование его юбилея — сорокалетие литературной деятельности, — отмеченое 11 февраля 1924 года. Чествование, организованное друзьями писателя, проходило в зале Александринского театра и собрало множество публики. Венки, телеграммы-поздравления пришли от всех культурных организаций СССР. На сцене с речами выступили Е. Замятин, М. Кузмин, Андрей Белый, О. Мандельштам. Среди организаторов торжества — А. Ахматова, А. Волынский, Вс. Рождественский. Это торжество парадоксально оказалось прощанием русской литературы с Фёдором Сологубом никто тогда не предполагал, что после праздника не выйдет ни одной его новой книги.

В середине 20-х гг. Сологуб вернулся к публичным выступлениям с чтением стихов. Как правило, они проходили в форме «вечеров писателей», где наряду с Сологубом выступали А. А. Ахматова, Е. Замятин, А. Н. Толстой, М. Зощенко, Вс. Рождественский, К. Федин, К. Вагинов и др. По свидетельству одного из организаторов имя Сологуба на афише уже заранее обеспечивало успех мероприятия. Только на таких выступлениях и можно было услышать новые стихи Сологуба, так как в печати они не появлялись. Стихи были замечательные. Перестав писать прозу и драмы, Сологуб отдался целиком чистой лирике.

Кроме того, в этот период, Сологуб написал около дюжины антисоветских басен (в начале 1925 и весной 1926 года), которые читались лишь в узком кругу. По свидетельству Р. В. Иванова-Разумника, «Сологуб до конца дней своих люто ненавидел советскую власть, а большевиков не называл иначе, как «туполобые»». В качестве внутренней оппозиции режиму (особенно после того, вопрос с эмиграцией отпал) был отказ от новой орфографии и нового стиля летоисчисления в творчестве и личной переписке.

В мае 1927 года, в разгар работы над романом в стихах «Григорий Казарин», Фёдор Сологуб серьёзно заболел. С лета Фёдор Кузьмич уже почти не вставал с постели. Осенью началось обострение болезни.

Умер Фёдор Сологуб 5 декабря 1927 года. Был похоронен рядом с могилой А. Н. Чеботаревской.

Стихи Федора Сологуба

Поликсена Соловьёва родилась 20 марта 1867 года, когда её отец занимал должность ректора Московского университета. Рано, в пять лет, научившись читать и писать, Поликсена Соловьёва увлеклась поэзией. Одной из первых прочитанных ею книг был сборник стиховА. А. Фета. Кроме того, Соловьёва несколько лет занималась в Школе живописи, ваяния и зодчества у И. М. Прянишникова иВ. Д. Поленова. Позднее она иллюстрировала поэтические сборники и её иллюстрации заслужили высокую оценку Иннокентия Анненскогои Василия Розанова.

Впервые стихи Поликсены Соловьёвой были опубликованы в 1885 году в журнале «Нива» в 1885 году, однако, невысоко оценивая своё поэтическое дарование, она продолжала заниматься живописью, не стремясь публиковать свои стихи.

После переезда в Петербург в 1895 году она вновь начала публиковать стихи в журнале «Русское богатство» и в 1899 году выпустила поэтический сборник «Стихотворения». Несмотря на то, что сама она считала его очень слабым, это дало ей возможность посещать поэтические вечера К. К. Случевского, на которых она познакомилась с К. Бальмонтом, А. Блоком, З. Гиппиус, Вяч. Ивановым, М. Лохвицкой, Д. Мережковским и другими символистами. Благодаря этому следующий сборник стихов Соловьёвой — «Иней» (1905) был символистическим и заслужил положительную оценку А. Блока. Надо сказать, что все «младшие» символисты (Андрей Белый, А.Блок, Вяч. Иванов и др.) видели в Поликсене Соловьёвой не только кровную, но и духовную сестру своего знаменитого брата. Поэтому все рецензии на её сборники были сочувствующими. О технической слабости её стихов не говорили. Исключением была рецензия Валерия Брюсова на сборник «Иней». Впоследствии А. А. Блок в 1912 и 1913 гг. в своих дневниковых записях отрицательно относился к её стихам, а в 1915 году отказался написать статью о её творчестве.

С конца 1905 по 1912 год Соловьёва совместно со своей подругой, детской писательницей Натальей Ивановной Манасеиной, издавала детский журнал «Тропинка», в котором увидели свет многие стихи, рассказы и пьесы Соловьёвой. Издательство «Тропинка» выпустило более 20 детских книг Соловьёвой. Деятельным сотрудником журнала, в качестве бесплатного корректора, была мать А.Блока А. А. Кублицкая-Пиоттух.

В 1908 году Поликсене Соловьёвой была присуждена золотая Пушкинская медаль.

Послереволюционные годы Соловьёва провела в Коктебеле, где она работала библиотекарем при санатории, читала лекции в Народном университете и занималась переводами. Иногда Соловьёвой удавалось печататься в симферопольских и феодосийских газетах и альманахах.

В декабре 1923 году ей и Н. И. Манасеиной удалось вернуться в Москву, где П. С. Соловьёва и скончалась 16 августа 1924 года.

Стихи

• «Стихотворения» (1899)
• «Иней» (1905)
• «Плакун-трава» (1909)
• «Тайная правда» (1912)
• «Перекрёсток» (1913)
• «Вечер» (1914)
• «Последние стихи» (1924)

Стихи Поликсены Соловьевой

Внук и полный тёзка историка С. М. Соловьёва, племянник философа и поэта Владимира Соловьёва, троюродный брат Александра Блока, друг Андрея Белого.

Окончил Поливановскую гимназию и классическое отделение историко-филологического факультета Московского университета с дипломом I-й степени (1911). В юности дружил с Блоком и Андреем Белым, Блоку подражал в первых стихотворных опытах. В 1907 была издана первая книга стихов Соловьёва, озаглавленная «Цветы и ладан».

В октябре 1915 года Соловьёв был принят в Московскую духовную академию (окончил в июле 1918), в ноябре был рукоположен в диаконы, а 2 февраля 1916 — в сан священника.

В 1920 Соловьёв вошёл в общину русских католиков восточного обряда, в ноябре 1923 возглавил общину московских католиков восточного обряда, через три года был назначен вице-экзархом.

С 1924 служил в римско-католическом храме Непорочного Зачатия на Малой Грузинской улице. Занимался переводами, преподаванием.

В ночь с 15 на 16 февраля 1931 был арестован по делу о «московской католической общине». В ходе следствия психически заболел.

Умер в госпитале для душевнобольных в эвакуации, в Казани. Его похоронами занимались учёные-физики В. Гинзбург и Е. Л. Фейнберг.

Стихи Сергея Соловьева

Потомственный дворянин во втором поколении (отец родом из духовного сословия, выслужил дворянство), родился 10/22 февраля 1881 года в г. Ардатове Нижегородской губернии в семье инспектора Удельной конторы. Отец Садовского был заметным общественным деятелем Нижнего Новгорода. В 1902 году Борис Александрович поступил на историко-филологический факультет Московского университета.

Литературный дебют выразился в публикации стихотворения «Иоанн Грозный» (1901) в нижегородской газете «Волгарь».

В 1904 году он по приглашению В.Брюсова писал критические заметки в журнале «Весы». Позднее сотрудничал с журналами «Русская мысль», «Северные записки».

В 1909 году вышел первый стихотворный сборник Садовского «Позднее утро», тогда же поэт берет себе литературное имя, изменив окончание своей фамилии на «ой» (в соответствии с имиджем Садовского, «реакционера» и монархиста, это придавало его священнической по происхождению фамилии дворянский колорит). Садовской входил в круг символистов, был связан дружбой с многими из них (Блоком, Белым, Брюсовым, Соловьевым).

К 1918 году опубликовал шесть поэтических книг (последняя, «Обитель смерти», в 1917) и несколько прозаических сборников новелл. Несмотря на личные связи с поэтами русского символизма и сотрудничество в ведущих символистских журналах (в качестве не только автора, но и критика «Весов», саркастически выступавшего против оппонентов движения), в своём творчестве Садовской ориентировался в основном на поэзию XIX века, прежде всего Афанасия Фета, поклонником и биографом которого был (даже названия большинства его книг взяты из стихов Фета). Уже в книге стихов «Самовар» поэт принципиально декларировал свою приверженность патриархальности. За поэтизацию русской жизни XVIII—XIX веков его называли «романтическим консерватором». Проза Садовского (сборники «Узор чугунный» и др.) стоит в ряду модных в Серебряном веке «стилизаций» под документы прошлого: выдержанное по языку повествование ведётся от лица рассказчиков XVIII и XIX века, среди персонажей — русские писатели и государственные деятели, излюбленное место действия — Петербург пушкинской эпохи. Так, в основу «Двух глав из неизданных записок» легли реальные факты биографии поэтаБаратынского, в основе «Петербургской ворожеи» — эпизод из жизни Пушкина. Иные рассказы и новеллы Садовского носят отпечаток пародии, мистической фантастики в духе Э.-Т.-А.Гофмана и Э.По. «Ильин день» — стилизация гоголевской фантастики; «Двойник» в сатирическом духе описывает путешествия в прошлое и будущее.

Характерной особенностью личности и творческого образа Садовского является акцентированный эстетический монархизм, правые политические взгляды и романтизация дворянства; такой образ был осознанно эпатирующим (см. воспоминания В. Ф. Ходасевича — друга Садовского). К 1910-м годам отношения Садовского с мэтрами символизма (прежде всего сБрюсовым) испортились, и он занял отчётливую позицию «вне групп». Сборник литературно-критических статей Садовского «Русская Камена» всецело посвящен поэтам XIX века.

Страдавший сухоткой спинного мозга вследствие перенесённого в 1903 г. сифилиса и интенсивного лечения препаратами ртути, Садовской с 1916 г. был парализован и лишился способности ходить. В начале 1920-х годов поселился с женой, в почти полной изоляции от общественной и литературной жизни (в 1925 за границей распространились даже слухи о его смерти, и Ходасевич опубликовал некролог Садовскому), в квартире, расположенной в одной из келий Новодевичьего монастыря. Там он продолжал писать не предназначенные для печати стихи и прозу (при жизни издан лишь историко-фантастический роман из эпохи Петра I «Приключения Карла Вебера», 1928 — последняя книга Садовского; полностью опубликован лишь в 1990 году как «Карл Вебер»), проникнутые усиливающимися правыми настроениями (для позднего Садовского и Пушкин — «дерзкий» оппонент Николая I, воплощение дьявола, которого не зря воспевают большевики) и не чуждые художественных экспериментов. Для официальной же советской печати Садовской, воспользовшись своим талантом стилизатора, создал ряд удачных мистификаций. Так, одно сочинённое им ещё в 1913 году пародийное стихотворение он попеременно выдавал за текст то Блока, то Есенина (и оно входило в собрания сочинений обоих поэтов), публиковал мистифицированные воспоминания о Брюсове, выдумал дружбу своего отца с отцом Ленина И. Н. Ульяновым и др. Общался с Корнеем Чуковским, приехавшей в 1939 году в Москву Мариной Цветаевой, часть архива которой сохранил. В 1941 г. Садовской вступил в тайную монархическую организацию «Престол», члены которой готовились к приходу немцев в Москву. Организация эта была создана НКВД, использовавшим её в масштабной разведывательной и контрразведывательной операции «Монастырь». Не знавший о фиктивности «Престола» Садовской тем не менее избежал наказания и умер 5 марта 1952 года.

В январе 1941 г., отвечая на поздравление К. Чуковского с 40-летием литдеятельности, Садовской писал ему: «Мы не виделись 25 лет. Это теперь такой же примерно срок, как от Рюрика до 1914 года. Я всё это время провёл наедине с собой, не покидая кресла, и приобрёл зато такие внутренние сокровища, о каких и мечтать не смел. Былые мои интересы (вы мне о них напомнили в письме) перед нынешними то же, что грошина перед солнцем: форма одна, но в содержании и размере есть разница».

В 1990-е гг. возрождается интерес к творчеству Садовского. В 1990 году вышел однотомник «Лебединые клики», в который вошли лучшие из прозаических вещей писателя. Вслед за ним появляются публикации в журналах и альманахах. В 2001 году в рамках проекта Новая библиотека поэта в «Малой серии» вышел сборник произведений Садовского. Книга включает в себя семь поэтических сборников, вышедших при его жизни. Печатаются также стихотворения и переводы Садовского более позднего периода (1922—1945). С февраля по апрель 2006 года в отделе редких книг и рукописей областной библиотеки Нижнего Новгорода прошла выставка «Борис Садовской — поэт из Серебряного века». В 2010 году вышел сборник произведений Садовского под названием «Морозные узоры. Стихотворения и письма». В него вошли более 400 стихотворений, в том числе не издававшиеся ранее и собранные публикатором из частных архивов и дореволюционной периодики, а также переписка с О. Г. Шереметевой.

Стихи Бориса Садовского

Родился в Нижнем Новгороде в очень богатой купеческой семье. Воспитывался в Нижегородском дворянском институте, но из-за болезни (туберкулёз) неоднократно прерывал учебу для лечения в санаториях. Неблагоприятное отношение к купеческим детям в Дворянском институте вынудило его перейти в реальное училище. В школьные годы увлекался живописью — брал уроки у А. О. Карелина. После семилетних занятий художеством увлекся историей, получил специальность археолога в петербургском Археологическом институте. Попутешествовав по России и за границей, начал писать стихи. Под влиянием А. М. Пешкова и В. Г. Короленко обратился к прозе. За роман «Проклятый род» был проклят отцом и «прозябал без гроша» в столице.

С 1896 года начал печататься в нижегородских и самарских газетах. Первая книга стихов и прозы вышла в 1901 году. Переехав в Петербург, сотрудничал в «Биржевых ведомостях», журналах «Заветы», «Весы», «Золотое руно» и других. Восторженно встретил революцию 1905 года риторическими стихами «Кто за нас — иди за нами!» и самоотверженной работой в организацииэсеров.

Следуя чьему-то совету, что водка помогает при туберкулёзе, Рукавишников пристрастился к выпивке. Борис Садовский писал: «Мой земляк И. С. Рукавишников, напиваясь, мотал головой, мычал и сердито швырял посуду. Узкая рыжая борода его купалась в бокале. Трезвый зато бывал очень мил».

Был дважды женат, второй раз на Нине Зусман. Красота и покровительство ей со стороны высоких лиц позволило Рукавишникову не погибнуть и занять неплохое общественное положение после Октябрьской революции. Он занимался организационно-педагогической деятельностью в области литературы: в 1919 году организовал в Москве «Дворец Искусств», а после его закрытия с 1921 года был профессором Московского высшего литературно-художественного института имени В. Я. Брюсова, где читал курс стиховедения.

В своих «Записках уцелевшего» князь С. М. Голицын вспоминает: «Иван Сергеевич Рукавишников читал у нас стихосложение. <…> Стихи он писал с вывертами. Будучи напечатанными, строки располагались в виде геометрической фигуры — треугольника, звезды, трапеции, еще как-то. С вида он был похож на мушкетера, хотя без шпаги, ходил в плаще, в широкополой шляпе, только без пера, в сапогах с широкими отворотами и носил длинные рыжеватые кудри и длинные, как два горизонтальных прутика, усы и длинную, узкую бородку в стиле Людовика XIII».

Умер в Москве, согласно некрологу в Институте социальных заболеваний «от туберкулеза горла». Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.

Первые стихи Рукавишникова опубликованы в «Нижегородском листке» в 1896 году; в 1901 году вышла его первая повесть «Семя, поклеванное птицами».

Творчество Рукавишникова развивалось под знаком символизма. Его ранняя поэзия полна неясных мистических предчувствий; далекий от политических интересов, Рукавишников проповедует в своих стихах культ чистой красоты и неземной любви.

В 1914 году вышел сборник Рукавишникова «Близкое и далекое». Герои рассказов «Я, ты, он», «Ненависть» и других, вошедших в первую часть сборника («Близкое»), — опустошенные, не удовлетворенные жизнью люди. Мечущиеся и не находящие применения своим силам, они часто становятся на путь преступлений. Фантастико-мистические писания из библейских, древнеиндийских или древнеарабских времен составили второй раздел сборника («Далекое»). Рассказы Рукавишникова написаны ритмической, орнаментальной прозой.

Наибольшей известностью пользовался роман Рукавишникова «Проклятый род» (1912). В центре романа — история трех поколений купеческой семьи. Ценность романа — в ярких бытовых характеристиках купеческой среды: основателя фирмы «железного старика», героя эпохи начального накопления, и целой галереи его вырождающихся потомков-стяжателей и расточителей. В своих обличениях различных душевных уродств, порождаемых властью золота в буржуазном обществе, Рукавишников поднимается лишь до художника-декадента Виктора, разрывающего связи с миром «стяжателей» во имя погружения в мир «чистого искусства», в мир болезненных творческих исканий. Роман автобиографичен; прототипом «железного старика» послужил дед  Рукавишникова.

Ему принадлежит также историко-бытовой роман «Аркадьевка» (1914).

Рукавишников известен как «мастер триолета».

Он использовал также формы русской народной песни в своих сказах «Степан Разин» (1925) и «Пугачевщина».

Был ревностным переводчиком украинской поэзии: в 1909 году издал сборник переводов «Молодая Украина», представляющий антологию оной, демонстрирующий знание и любовь к предмету (входит в шестой том Собрания сочинений).

В Литературной энциклопедии 1925 года ему принадлежат статьи о твердых формах. — № 44, 186.

Произведения

• Семя, поклеванное птицами (повесть, 1896)
• Стихотворения (сборник, 1902—1919)
• Diarum (сборник стихов, 1910)
• Проклятый род (роман, 1912)
• Аркадьевна (роман, 1914)
• Близкое и далекое (рассказы, 1914)
• Трагические сказки (сборник пьес, 1915)
• Сто лепестков цветка любви. Песни женской души (сборник стихов, 1916)
• Триолеты любви и вечности (сборник стихов, 1917)
• Триолеты. Вторая книга (сборник стихов, 1922)
• Сказ скомороший про Степана Разина (поэма, 1925)

Издания

• Diarium — СПб., 1910.
• Собрание сочинений. — Т. 1-20. — СПб.; М., 1901—1925.
• Сто лепестков цветка любви. Песни женской души. — М., 1916.
• Триолеты любви и вечности. — М., 1917.

Стихи Ивана Руковишникова

Владимир Пяст происходил, по семейной легенде, из польского рода Пястов, родился в семье потомственного дворянина, коллежского асессора, актёра-любителя, энтомолога по образованию. Окончил с золотой медалью 12-ю Петербургскую гимназию и поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. В 1906 перевёлся на романо-германское отделение ввиду своих литературных увлечений (художественные взгляды с тех пор не изменял: всю жизнь оставался «западником» и «воинствующим символистом»).

Со стихами начал выступать с 1900, начал печататься в 1905 году, среди первых опубликованных стихотворений были переводные.

В 1905 отправился в поездку в Мюнхен, где в 1906 с ним произошёл первый психический срыв, после которого он шесть недель провёл в психиатрической клинике. В дальнейшем был подвержен попыткам самоубийства.

В студенческие годы Пяст был одним из лидеров «Кружка молодых» (объединение поэтов-символистов при университете), посещал литературные собрания Вяч. Иванова, З. Гиппиус,Ф. Сологуба. В 1909 году выходит первый стихотворный сборник В. Пяста «Ограда».

В 1910—1917 гг. он переводит с испанского, пишет статьи на литературные темы и выступает с лекциями о футуризме и символизме, увлекается декламацией.

Во время Первой мировой войны его призвали на фронт, но из-за психического заболевания, вспышки которого мучили В. Пяста всю жизнь, он был комиссован.

После Октябрьской революции занял антибольшевистскую позицию, прервал отношения с Блоком после поэмы «Двенадцать».

В годы революции и Гражданской войны пишет романы (оставшиеся неопубликованными: «Роман без названия», «Возрождение»), много работает как журналист и переводчик, занимается теорией декламации и стиховедением. Служил в Институте живого слова в Петрограде.

В 1926 году переехал в Москву. Активно занимался переводами с немецкого — в частности, переводил поэтов-экспрессионистов в антологии Г. Петникова «Молодая Германия» (Харьков, 1925) и с испанского — преимущественно поэтической драматургии Тирсо де Молины, Лопе де Вега и т. д. В РГАЛИ хранятся его неизданные переводы из главного латиноамериканского поэта XX века — Рубена Дарио. Также переводил Сервантеса, Альфреда Вольфенштейна, Эрнста Толлера и др.

6 февраля 1930 года арестован, приговорён по статье 58-10 и 58-11 (контрреволюционная агитация и участие в контрреволюционной организации) к трём годам высылки, которые провёл сначала в Архангельске, затем в Кадникове Вологодской области. По окончании срока в 1933 году сослан в Одессу, где женился на К. Стояновой. В 1936 благодаря хлопотам Мейерхольда, Пришвина и других смог вернуться в Москву, жил в подмосковном Голицыне.

Скончался в 1940 году от рака лёгких (по другим данным, покончил с собой), похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (3 уч.).

«Литературная газета» опубликовала некролог, в котором говорилось: «В трудной своей жизни Пяст никогда не снижал своего мастерства. Он написал не очень много, но то, что он оставил, сделано хорошо.»

Сборники стихов

• «Ограда» (1909); Берлин, изд. Гржебина, 1922
• «Поэма в нонах» (1911),
• «Львиная пасть» (Берлин, изд. Гржебина 1922),
• «Третья книга лирики» (Берлин, изд. Гржебина,1922).

Книги

• «Современный декламатор» (1926),
• «Встречи» (1929),
• «Современное стиховедение. Ритмика» (1931). Первая часть задуманной монографии; вторая должна была быть посвящена «тембромелодике».

Для детей

• Кузнечик, цикада и птица карморан, 1929
• Моя первая шах-книга, 1930

Стихи Владимира Пяста

Родилась в Таганроге, в обрусевшей еврейской семье. Отец - провизор, владелец аптеки, почетный гражданин г. Таганрога. Мать - врач. София старшая сестра поэта и переводчика Валентина Парнаха и поэтессы Елизаветы Тараховской. Рано потеряла мать, она умерла вскоре после рождении близнецов, Валентина и Елизаветы. Отец повторно женился на гувернантке. Отношения с мачехой, да и с отцом, у Софии не сложились. Одиночество, отчужденность, замкнутость в своем собственном мире, были постоянными ее спутниками. В 1894-1903 училась и закончила с золотой медалью Таганрогскую гимназию. В 1903 - 1904 училась в женевской консерватории, по классу фортепиано. Однако музыкантом не стала. Вернувшись в Россию училась на Высших женских Бестужевских курсы и юридическом факультете университета.

Софию Парнок страстно увлекла литература. Переводы с французского, пьесы, шарады, скетчи и первый цикл стихов, посвященный Надежде Павловне Поляковой - ее женевской ... любви. Софья Парнок очень рано осознала эту свою странную наклонность, хотя по возвращении в Россию, осенью 1907 года, вышла замуж за литератора В. М. Волькенштейном (брак был заключён по иудейскому обряду). После распада неудачного брака, в январе 1909, Парнок обращала своё чувство только на женщин, данная тематика весьма характерна для её лирики.

Печатать стихи София Парнок начала с 1906 г., когда дебютировала в журналах «Северные записки», «Русское богатство» критическими статьями, написанными блестящим остроумным слогом. Парнок своим талантом быстро завоевала внимание читателей, и с 1910 года была уже постоянным сотрудником газеты «Русская молва», ведущей ее художественного и музыкально - театрального раздела.

С 1913 сотрудничала в журнале «Северные записки», где кроме стихов публиковала переводы с французского и критические статьи под псевдонимом «Андрей Полянин». Парнок-критика высоко ценили современники; её статьи отличались ровным доброжелательным тоном и взвешенной оценкой достоинств и своеобразия конкретного поэта. Ей принадлежат сжатые и чёткие характеристики поэтики Мандельштама,Ахматовой, Ходасевича, Игоря Северянина и других ведущих поэтов 1910-х гг.. Признавая талант ряда акмеистов, она тем не менее отвергала акмеизм как школу. Парнок принадлежит (нехарактерное для неё по тону, но показательное для её представлений об искусстве) одно из наиболее ярких выступлений против Валерия Брюсова, «играющего роль великого поэта» (1917).

«По долгу службы» Софье Парнок часто приходилось посещать театральные премьеры и - литературно - музыкальные салонные вечера. Она любила светскость и яркость жизни, привлекала и приковывала к себе внимание не только неординарностью взглядов и суждений, но и внешним видом: ходилав мужских костюмах и галстуках, носила короткую стрижку, курила сигару... На одном из таких вечеров, в доме Аделаиды Казимировны Герцык-Жуковской, 16 октября 1914 года, Софья Парнок встретилась с Мариной Цветаевой. Их роман продолжался вплоть до 1916 года. Цветаева посвятила ей цикл стихотворений «Подруга» («Под лаской плюшевого пледа...» и др.) и эссе «Mon frere feminine».

Первый поэтический сборник Софии Парнок «Стихотворения» вышел в Москве в 1916 г. и встретил положительные отклики критики явившись одновременно своеобразным памятником ее отношений  с Цветаевой. Парнок писала стихи все лучше, все сильнее и тоньше психологически были ее образы, но наступали отнюдь не стихотворные времена.

После октябрьского переворота в 1917 г. Пакрнок уехала в г. Судак (Крым), где прожила до начала двадцатых годов, перебиваясь литературной «черной» работой: переводами, заметками, репортажами. Не прекращала писать. Среди её друзей этого периода — Максимилиан Волошин, сёстры Аделаида и Евгения Герцык. В Судаке познакомилась с композитором А. Спендиаровым и, по его просьбе, начала работу над либретто оперы «Алмаст».

Вернувшись в Москву, София Парнок занималась литературной и переводческой работой. Была одним из учредителей объединения «Лирический круг» и кооперативного издательства «Узел». Выпустила в Москве четыре сборника стихов: «Розы Пиерии» (1922), «Лоза» (1923), «Музыка» (1926), «Вполголоса» (1928). Последние два сборника вышли в издательстве «Узел», причём «Вполголоса» — тиражом всего 200 экземпляров. Парнок продолжала после революции и литературно-критическую деятельность, в частности, именно она впервые назвала «большую четвёрку» постсимволистской поэзии — Ахматова, Мандельштам, Цветаева, Пастернак (1923, в статье «Б. Пастернак и др.»).

Парнок не примыкала ни к одной из ведущих литературных группировок. Она критически относилась как к новейшим течениям в современной ей литературе, так и к традиционной школе. Ее поэзию отличает мастерское владение словом, широкая эрудиция, музыкальный слух (отразившийся и в богатой метрике, оказавшей влияние на метрику Цветаевой в 1910-е годы). В её последние сборники проникают разговорные интонации, ощущение «повседневности» трагедии; многие стихотворения посвящены физику-теоретику Нине Веденеевой — «Седой музе».

24 июня 1930 г. в московском Большом театре с триумфальным успехом состоялась премьера оперы А. Спендиарова «Алмаст» по её либретто.

В последние годы Парнок, лишённая возможности печататься, как многие литераторы, зарабатывала на жизнь переводами. Софья Яковлевна Парнок скончалась 26 августа 1933 года, в подмосковном селе Каринское. Похоронена несколько дней спустя на немецком кладбище в Лефортово. Творчество ее, и история ее взаимотношений с Цветаевой до сих пор не изучены полностью, как и архив, в котором остались два неизданныхв сборника «Музыка» и «Вполголоса».

Книги С. Я. Парнок

• Стихотворения. — Пг.: Тип. Р. Голике и А. Вильборг, 1916. — 80 с.
• Розы Пиерии. — М.-Пг.: Творчество, 1922. — 32 с.
• Лоза: Стихи 1922 г. / Обл. В. Фаворского. — М.: Шиповник, 1923. — 45 с.
• Музыка. — М.: Узел, 1926. — 32 с.
• «Вполголоса», стихи 1926—1927, — М.: Узел, 1928. — 63 с.
• Собрание стихотворений / Подгот. текстов, вступ. ст. и коммент. С. В. Поляковой. — Ann Arbor: Ардис, 1979.
• Парнок Софья. Собрание сочинений. / Вст. статья, подготовка текста и примечание С. Поляковой. — СПб.: Инапресс, 1998. — 544 с.
• София Парнок. Стихотворения // Строфы века. Антология русской поэзии. / Под. ред. Е. Евтушенко. — М.: Полифакт, 1999. 
• София Парнок. Стихотворения // От символистов до обэриутов. Поэзия русского модернизма. Антология. В 2 кн. Кн 1. — М.: Эллис Лак, 2001. — 704 с.
• София Парнок. Вполголоса: Стихотворения. — М.: О. Г. И., 2010. — 312 с. 

Стихи Софии Парнок

Родился в бедной еврейской семье. В 1875 году окончил Минскую гимназию, в 1879 — юридический факультет Петербургского университета. В дальнейшем занимался литературной деятельностью. Его первые стихотворения были написаны на «гражданские темы». В 1882 г. Минский перед заключением брака с писательницей Ю. Яковлевой принял православие. С 3.04.1886 стал присяжным поверенным в Санкт-Петербурге. В 1889 Минский выпустил книгу «При свете совести», где изложена его «теория» мэонизма, провозглашающая, что самое главное для человека «небытие», «внежизненная правда», «внесуществующее и непостижимое» (мэ он значит по-гречески не сущий).

В 1900 Мережковский, Минский, Гиппиус, В. Розанов и другие основывают в Петербурге Религиозно-Философское Общество, ставившее целью сблизить русскую интеллигенцию с церковью.

В 1905 Минский, как и большинство интеллигентов, сочувствовал революции и социал-демократии. Вместе с М. Горьким возглавлял легальную большевистскую газету «Новая Жизнь», в которой, в частности, в тот период была напечатана известная статья В. И. Ленина«Партийная организация и партийная литература». Минский как редактор и издатель был арестован, однако затем выпущен под залог. С 1906 жил за границей в Париже, став одним из вождей русского декадентства и символизма, проповедовавшим культ красоты и наслаждения и объявившим войну общественным тенденциям в искусстве, как наносящим вред «чистоте» художественного творчества.

Вернулся в Россию в 1913 после амнистии, но с началом Первой мировой войны в 1914 эмигрировал окончательно. В начале 20-х годов жил в Берлине, основал там в 1921 «Дом искусств», затем переселился в Лондон, где был сотрудником советского полпредства. С 1927 жил в Париже.

Развивал учение о двух путях добра — эмпирико-рациональном и мистическом. Религиозно-философская концепция изложена в трактатах «При свете совести» (1890) и «Религия будущего» (1905).

Раннее творчество Минского (киевский период), наряду с романами Иеронима Ясинского, Виктора Бибикова относят к неоромантической ветви предсимволизма. Об эстетике предсимволизма см.: Владимир Соловьев, «Иллюзия поэтического творчества».

Дмитрий Мережковский оценивал поэзию Минского как пролагающую пути в будущее. Его философские и мистические воззрения он возводил к герметически-гностической традиции. Характеристика поэзии Минского Мережковским выявляет в ней именно те черты, которые вообще типичны для «декадентства» (пессимизм, патология, тоска по смерти, ирония, склонность к рефлексии и др.)

Валерий Брюсов возводил Минского в ранг основного, хотя и не первоклассного представителя раннего символизма. Особенно высоко он оценивал стихотворение «Город смерти», в котором сконцентрированы все существующие признаки «диаволического» мира.

Поэзия Минского, по мнению Александра Блока, сильнее всего там, где она выражает жизнеощущение «декадентской музы» в аллегорической форме. Минский как бы преподносит «рецепт» поэтики и мировоззрения предсимволизма. Выше всего Блок оценивал стихотворение Минского «О двух путях добра».

Публикации

• При свете совести. Мысли и мечты о цели жизни. — СПб.,1890.
• Стихотворения.(3 изд.) — СПб.,1896.
• Религия будущего: (Философские разговоры). — СПб,1905.
• О свободе религиозной совести. — СПб.,1905.
• Полное собрание стихотворений. Т.1-4. — СПб.,1907.
• На общественные темы. — СПб.,1909.
• От Данте к Блоку. — Берлин,1922.
• Из мрака к свету. — Берлин,1922.

Стихи Николая Миннского

Родился 3 января 1891г. в Варшаве в семье мастера-кожевенника, мелкого торговца. Через год семья поселяется в Павловске, затем в 1897 переезжает на жительство в Петербург. Здесь заканчивает одно из лучших петербургских учебных заведений - Тенишевское коммерческое училище, давшее ему прочные знания в гуманитарных науках, отсюда началось его увлечение поэзией, музыкой, театром (директор училища поэт-символист Вл.Гиппиус способствовал этому интересу).

В 1907 Мандельштам уезжает в Париж, слушает лекции в Сорбонне, знакомится с Н.Гумилевым. Интерес к литературе, истории, философии приводит его в Гейдельбергский университет, где он слушает лекции в течение года. Наездами бывает в Петербурге, устанавливает свои первые связи с литературной средой: прослушивает курс лекций по стихосложению на «башне» у В.Иванова.

Литературный дебют Мандельштама состоялся в 1910, когда в журнале «Аполлон» были напечатаны его пять стихотворений. В эти годы он увлекается идеями и творчеством поэтов-символистов, становится частым гостем В.Иванова, теоретика символизма, у которого собирались талантливые литераторы.

В 1911 Мандельштам поступает на историко-филологический факультет Петербургского университета, желая систематизировать свои знания. К этому времени он прочно входит в литературную среду - он принадлежит к группе акмеистов (от греческого акме - высшая степень чего-либо, цветущая сила), к организованному Н.Гумилевым «Цеху поэтов», в который входили А.Ахматова, С.Городецкий, М.Кузмин и др. Мандельштам выступает в печати не только со стихами, но и со статьями на литературные темы.

В 1913 вышла в свет первая книга стихотворений О.Мандельштама - «Камень», сразу поставившая автора в ряд значительных русских поэтов. Много выступает с чтением своих стихов в различных литературных объединениях.

В предоктябрьские годы появляются новые знакомства: М.Цветаева, М.Волошин, в доме которого в Крыму Мандельштам бывал несколько раз.

В 1918 Мандельштам живет то в Москве, то в Петрограде, потом в Тифлисе, куда приехал ненадолго и потом приезжал снова и снова. Н.Чуковский написал: «...у него никогда не было не только никакого имущества, но и постоянной оседлости - он вел бродячий образ жизни, ...я понял самую разительную его черту - безбытность. Это был человек, не создававший вокруг себя никакого быта и живущий вне всякого уклада».

1920-е были для него временем интенсивной и разнообразной литературной работы. Вышли новые поэтические сборники - «Tristia» (1922), «Вторая книга» (1923), «Стихотворения» (1928). Он продолжал публиковать статьи о литературе - сборник «О поэзии» (1928). Были изданы две книги прозы - повесть «Шум времени» (1925) и «Египетская марка» (1928). Вышли и несколько книжек для детей - «Два трамвая», «Примус» (1925), «Шары» (1926). Много времени Мандельштам отдает переводческой работе. В совершенстве владея французским, немецким и английским языком, он брался (нередко в целях заработка) за переводы прозы современных зарубежных писателей. С особой тщательностью относился к стихотворным переводам, проявляя высокое мастерство. В 1930-е, когда началась открытая травля поэта и печататься становилось все труднее, перевод оставался той отдушиной, где поэт мог сохранить себя. В эти годы он перевел десятки книг.

Осенью 1933 пишет стихотворение «Мы живем, под собою не чуя страны...», за которое в мае 1934 был арестован.

Только защита Бухарина смягчила приговор - выслали в Чердынь-на-Каме, где пробыл две недели, заболел, попал в больницу. Был отправлен в Воронеж, где работал в газетах и журналах, на радио. После окончания срока ссылки возвращается в Москву, но здесь ему жить запрещают. Живет в Калинине. Получив путевку в санаторий, уезжает с женой в Саматиху, где он был вновь арестован. Приговор - 5 лет лагерей за контрреволюционную деятельность. Этапом был отправлен на Дальний Восток. В пересыльном лагере на Второй речке (теперь в черте Владивостока) 27 декабря 1938 О.Мандельштам умер в больничном бараке в лагере.

В.Шкловский сказал о Мандельштаме: «Это был человек... странный... трудный... трогательный... и гениальный!»

Жена поэта Надежда Мандельштам и некоторые испытанные друзья поэта сохранили его стихи, которые в 1960-е появилась возможность опубликовать. Сейчас изданы все произведения О.Мандельштама.

Авторитетные издания сочинений О. Э. Мандельштама

• Мандельштам О. Э. Собрание сочинений в трёх томах. Вступительные статьи проф. Кларенса Брауна, проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. — Washington: Inter-Language Literary Associates/Международное Литературное Содружество, 1967. Четвёртый, дополнительный том: Мандельштам, Осип. Собрание сочинений. IV — дополнительный том. Под редакцией Г. Струве, Н. Струве и Б. Филиппова. — Paris: YMCA-Press, 1981.
• Мандельштам О. Э. Камень / Изд. подгот. Л. Я. Гинзбург, А. Г. Мец, С. В. Василенко, Ю. Л. Фрейдин. — М.: Наука, 1991. — 400 с. (Литературные памятники)
• Мандельштам О. Э. Собрание сочинений в четырёх томах. Изд-во «Арт-Бизнес-Центр», 1993—1999 гг. Подготовлено Мандельштамовским обществом.
• Мандельштам О. Э. Полное собрание стихотворений. (Новая библиотека поэта) / Вступительные статьи М. Л. Гаспарова и А. Г. Меца. Составление, подготовка текста и примечания А. Г. Меца. — СПб.: Гуманитарное агентство «Академический проект», 1997. — 718 с. 
• Мандельштам О. Э. Стихотворения. Проза / Сост., вступ. статья и коммент. М. Л. Гаспарова. — М.: АСТ; Харьков: Фолио, 2001. — 736 с.
• Мандельштам О. Э. Полное собрание сочинений и писем. В 3 т. М.: Прогресс-Плеяда, 2009—2011.
  • Т. 1. Стихотворения. / Вступ. ст. Вяч. Вс. Иванова, подг. текста и комм. А. Г. Меца. 2009. 808 стр. 
  • Т. 2. Проза. / Сост. А. Г. Мец. 2010. 760 стр. 
  • Т. 3. Проза. Письма. / Сост. А. Г. Мец. 2011. 944 стр. 

Стихи Осипа Мандельштама

Родился и жил в Киеве, сын священника. Учился в Киеве на филологическом факультете; в годы Первой мировой войны учится в артиллерийском училище. 

В 1914 г. дебютирует книгой переводов из Р.М. Рильке и публикацией оригинальных стихов в альманахе «Аргонавты». Был близок к молодым киевским поэтам — Б. Лившицу, Ю. Терапиано, сочетавшим увлеченность русским и французским символизмом (в особенности Малларме) с пристальным интересом к поэтическим экспериментам футуристов. 

В 1918 году выпустил в Киеве единственный сборник стихов «Стилос Александрии» в своем собственном оформлении, оставшийся практически незамеченным из-за военного времени и провинциального издания. Из переписки с Вяч. Ивановым известно, что многие произведения В. Маккавейского, не только стихи, но и «псевдотрагедии», не были опубликованы и оказались утерянными; иные остались в рукописях. 

В. Маккавейского называли «киевским Вячеславом Ивановым» из-за пристрастия к античной и средневековой культуре, усложненной системе образов стихов, рассчитанных на «посвященных». 

Воевал в Белой армии, защищал родной город от петлюровцев и погиб при очередной смене властей в Киеве при невыясненных обстоятельствах; точная дата смерти также неизвестна. 

Стихи Владмира Маккавейского

Мирра Александровна Лохвицкая родилась в семье довольно известного адвоката Александра Владимировича Лохвицкого (1830–1884). Он был ученым, доктором права и талантливым автором многих статей и трудов, в частности написал курс уголовного права. А.В. Лохвицкий был практикующим адвокатом и присяжным поверенным. Остроумие и блестящая диалектика его выступлений привлекали большую аудиторию. Мать Мирры Лохвицкой, Варвара Александровна Лохвицкая (урожденная Гойер), была просвещенной и начитанной женщиной. Она родилась в обрусевшей французской семье, весьма увлекалась литературой, передав это увлечение своим детям.

Мирра Лохвицкая росла в многодетной семье. Семья довольно часто переезжала как из города в город, так и в пределах городов. Отец семейства окончил Московский университет, после чего проходил обучение в Германии, а затем преподавал в Одессе и Петербурге. В дальнейшем семья Лохвицких снова вернулась в Москву. Поэтому точное количество детей в семье неизвестно. Известно, что Мирра была вторым ребенком. Старшим сыном был Николай (1868–1933), который выбрал военную карьеру, имел множество наград и дослужился до генерала. Младшей сестрой Мирры была Надежда (1872–1952), которая весьма известна в литературном мире под псевдонимом Тэффи.

Мирра Лохвицкая была крещена 30 ноября 1869 года в Сергиевском соборе. Спустя несколько лет, в 1874 году, Лохвицкие переехали в Москву. В 1882 году Лохвицкая поступила в Александровское училище, которое в дальнейшем было переименовано в Александровский институт. Учась там, она жила пансионеркой за родительский счет. В 1884 году после смерти мужа ее мать Варвара Александровна снова переехала в Петербург вместе с младшими детьми. В 1888 году Мирра Лохвицкая окончила курс обучения, получила свидетельство домашней учительницы и вернулась в Петербург к семье.

Учась в училище, Мирра Лохвицкая начала сочинять стихи. В возрасте пятнадцати лет она окончательно осознала себя поэтом. В 1888 году, незадолго до окончания обучения, с разрешения руководства училища она опубликовала два своих стихотворения.

Начиная с 1889 года стихотворения Мирры Лохвицкой регулярно публиковались в периодических печатных изданиях. Первым изданием, с которым она начала сотрудничать, был петербургский иллюстрированный журнал «Север». В дальнейшем ее стихотворения печатались в таких журналах, как «Художник», «Живописное обозрение», «Русское обозрение», «Книжки Недели», «Труд» и так далее.

В этот период Мирра Лохвицкая познакомилась со многими творческими личностями: писателями, поэтами, критиками, философами. В двадцать лет она писала поразительно зрелые и сильные стихотворения, призывающие наслаждаться жизнью и любить. Вообще, любовь стала основной темой творчества Мирры Лохвицкой, за что ее еще при жизни называли «русской Сафо». Девизом ее была строка одного из стихотворений «Это счастье ? сладострастье». В ранних произведениях Мирры Лохвицкой любовь описывается как светлое, радостное чувство, сопровождаемое счастьем семейной жизни и материнства. В дальнейшем лирическая героиня Мирры Лохвицкой стала испытывать и греховные страсти, которые вносили в душу разлад. Ее творчество включало в себя широкий спектр переживаний. Ее любовная лирика отличалась развитой сюжетностью, и стихотворения о любви никогда не были однообразными.

В 1890-е годы семья Лохвицких проводила лето в дачном поселке, расположенном между Ораниенбаумом и Петергофом, называемом «Ораниенбаумовской колонией». Впечатления от жизни в этой местности Мирра Лохвицкая отразила в целом ряде своих стихотворений и поэме «У моря».

Здесь же Мирра Лохвицкая познакомилась со своим будущим мужем, Евгением Эрнестовичем Жибером. Он был сыном Эрнеста Жибера (1823–1909), известного профессора архитектуры, который вместе с семьей снимал дачу по соседству с дачей Лохвицких. Эрнест Жибер был французом, родившимся в Париже, приехавшим в Петербург в 1840-х годах и оставшимся в России навсегда. Эрнест Жибер был женат на Ольге Фегин (1838–1900), которая также была обрусевшей француженкой.

Евгений Эрнестович был студентом Петербургского университета, а в дальнейшем работал инженером-строителем. Эта работа была сопряжена с частыми командировками и переездами. В конце 1891 года Мирра Лохвицкая и Евгений Жибер поженились, а спустя год уехали из Петербурга. Какое-то время они жили в Ярославле, Тихвине, потом несколько лет провели в Москве. Осенью 1898 года супруги вернулись в Петербург.

В 1895 году в Крыму Мирра Лохвицкая познакомилась с Константином Бальмонтом. Восхитившись его стихами, она подарила ему книгу своих стихотворений с подписью «от читательницы и почитательницы». Начало их знакомства было наполнено взаимным восхищением. В дальнейшем они вступили в своеобразный творческий поединок, последствия которого для Мирры Лохвицкой оказались печальными, вплоть до душевного расстройства.

Настоящие отношения Мирры Лохвицкой и Константина Бальмонта так и остались в тайне. Существовало мнение, что между ними был недолгий роман, ставший первым в череде множества других романов Бальмонта. Сам Константин Бальмонт писал в своем автобиографическом очерке, что был связан с Миррой Лохвицкой «поэтической дружбой». Практически не осталось документальных подтверждений их общения. В архиве Мирры Лохвицкой сохранилось только одно письмо от Константина Бальмонта, из которого можно увидеть, что существовали и другие письма, которые были уничтожены.

О развитии их отношений можно узнать из обрывочных упоминаний в переписке с различными адресатами, а также из их стихотворной переклички из более чем ста стихотворений обоих поэтов. Образ Константина Бальмонта легко узнать в творчестве Мирры Лохвицкой. Отсюда можно заключить, что их отношения не были гладкими. Период их дружбы был относительно недолгим, после чего возникли расхождения в их взглядах, что видно также из критических отзывов Бальмонта.

Их так называемый роман в стихах не был свидетельством того, что чувства между поэтами были надуманны. В реальности они не имели возможности пережить то, что воспели в своем творчестве, и это привело к ухудшению и последующему разрыву отношений. Но стихотворный поединок между Миррой Лохвицкой и Константином Бальмонтом продолжался.

Судя по всему, изначальные чувства поэтов были взаимны, но, возможно, чувства Мирры Лохвицкой были более глубокими, но она подавляла их, позволяя им проявляться только в творчестве. А Константин Бальмонт, стремившийся в соответствии с принципами модернистов к объединению жизни и творчества, продолжал расшатывать душевное равновесие Мирры Лохвицкой, которое она с трудом сохраняла стабильным.

Из-за этого увлечения Мирра Лохвицкая приобрела несколько скандальную репутацию, ее называли «вакханкой», несмотря на то что в реальности она была совсем другим человеком.

Мирра Лохвицкая родила пятерых сыновей. В первые годы брака родились трое из них: Михаил, Евгений и Владимир. В 1900 году у Мирры Лохвицкой родился четвертый сын по имени Измаил. В начале 1900-х годов Мирра Лохвицкая посвятила детям шутливое стихотворение, где она рассказала о своих материнских чувствах и описала характеры сыновей. Осенью 1904 года родился пятый сын Лохвицкой, Валерий. В дальнейшем она не раз посвящала свои стихотворения каждому из своих детей в отдельности.

Мирра Лохвицкая была весьма одаренной поэтессой. Музыкальность, эмоциональность, блестящие метафоры были неотъемлемыми чертами ее поэзии. Мирра Лохвицкая ? основоположница женской русской поэзии. Ее славе сопутствовал некий налет скандальности, несмотря на то что ни творчество Мирры Лохвицкой, ни ее манера поведения не предполагали никакого эпатажа. Чувственная любовь, которая описывалась в ее поэзии, любовь к жизни, описание женщины, счастье которой состоит в подчинении любимому мужчине, были проникнуты душевной чистотой, простодушием, глубокой религиозностью. Несмотря на всю новизну и смелость ее произведений, Мирра Лохвицкая была добродетельной и целомудренной женщиной, прекрасной женой и матерью.

В 1896 году вышел первый стихотворный сборник Мирры Лохвицкой. Вскоре после этого она получила за него Пушкинскую премию. Последующие сборники стихотворений Мирры Лохвицкой были изданы в 1898, 1900, 1903 и 1904 гг., причем два из них получили почетные отзывы Академии наук.

К концу столетия популярность поэтессы значительно возросла. Критики стали положительно отзываться о ее произведениях, находя в них «больше искренности, чем нескромности». Обратившись в 1900-е годы к драматическим формам, Мирра Лохвицкая внесла в свои произведения несколько пессимистические ноты. Она стала писать пьесы на различные средневековые сюжеты. Лохвицкая несколько увлеклась мистикой, но и не оставляла библейскую тематику. Особенно сильно проявилась склонность к мистицизму в ее поздних произведениях, в которых было заметно предчувствие скорой смерти.

Переехав в очередной раз в Петербург, Мирра Лохвицкая стала участвовать в литературном кружке К.К. Случевского, который очень тепло к ней относился. На литературных встречах кружка она всегда была желанной гостей, хотя и посещала их не слишком часто.

Выступая на литературных вечерах, Мирра Лохвицкая была довольно застенчива, что слегка портило впечатление от ее весьма эффектной внешности. Из воспоминаний современников следует, что ее красота была несколько экзотичной, как и ее творчество. Внешность, которая обычно имеет мало отношения к литературной деятельности, для Мирры Лохвицкой сыграла существенную роль. В начале литературной карьеры поэтессы ее внешность скорее даже помогала ей, но позднее она стала препятствовать пониманию ее творчества, поскольку лишь немногие хотели разглядеть живой ум за внешней привлекательностью. Мирра Лохвицкая оказалась в обычной для красивой женщины ситуации, когда окружающие отказываются видеть в ней что-либо, кроме внешности.

Поэтический мир Лохвицкой часто называли слишком узким. Отчасти так и было, и сама о себе она говорила: «Я ? женщина и только». В ее произведениях больше внутренних переживаний, чем впечатлений от внешнего мира. На первый взгляд кажется, что современная эпоха вовсе не отражается в ее творчестве. Но ее стиль невозможно спутать с чьим-либо другим. В лирике Мирры Лохвицкой важное место занимала музыкальная стихия, подчиняющая себе темы, образы и ритмы.

В конце 1890-х годов здоровье Мирры Лохвицкой стало ухудшаться. Возможно, это было связано с драматическими переживаниями. Она часто болела, страдал от болей в сердце и депрессии. В 1905 году она уже была прикована к постели. В конце августа 1905 года Мирра Лохвицкая скончалась. Существуют различные сведения о причине смерти поэтессы: от туберкулеза легких до стенокардии. В любом случае болезнь ее была связана с состоянием души.

29 августа 1905 года Мирра Александровна Лохвицкая была похоронена на Никольском кладбище. Ее отпевали в Духовской церкви Александро-Невской лавры. Константин Бальмонт, который в 1903 году посвятил ей один из своих лучших сборников «Будем как солнце», не пришел на похороны и никак не выказал своего огорчения в связи с ее болезнью и смертью, хотя в последующем его в творчестве продолжали появляться образы из ее поэзии.

Отношения Мирры Лохвицкой и Константина Бальмонта были продолжены в судьбах их детей. Бальмонт назвал ее именем свою дочь, которую также хотел видеть поэтессой. А четвертый сын Мирры Лохвицкой был назван Измаилом, так же как и главный герой одного из ее произведений, в котором она отражала свои отношения с Бальмонтом. Впоследствии сын Мирры Лохвицкой Измаил Жибер влюбился в Мирру Бальмонт, но она не ответила ему взаимностью. Вскоре Измаил Жибер застрелился.

Творчество Мирры Лохвицкой было признано современниками и положительно оценено критиками, но не оказало значительного влияния на следующие поколения поэтов. Последователем Мирры Лохвицкой был Игорь Северянин. Он создал своеобразный культ поэтессы, и ее имя вошло в декларации эгофутуристов, которые называли ее своей предтечей наравне с К.М. Фофановым. Но восхищение Северянина ее творчеством не способствовало росту популярности произведений Мирры Лохвицкой, и в советскую эпоху ее слава окончательно угасла. Это было связано также с тем, что ее любовная, философская и религиозная лирика не могла вписаться в советскую идеологию. Произведения Мирры Лохвицкой не издавались отдельно больше девяноста лет. Тем не менее фактически она оказала большее влияние на литературный мир, чем об этом принято говорить.

Библиография

• Стихотворения (1889—1895)
• Стихотворения (1896—1898)
• «Он и Она. Два слова» (1899)
• «На пути к Востоку». Драматическая поэма (1897)
• Стихотворения (1898—1900)
• «Вандэлин». Весенняя сказка (1899)
• «Бессмертная любовь». Драма в 5-и актах, 8-и картинах (1900)
• Стихотворения (1900—1902)
• «Сказка о Принце Измаиле, Царевне Светлане и Джемали Прекрасной» (1902)
• «In Nomine Domini». Драма (1902)
• Стихотворения (1902—1904)
• Лохвицкая-Жибер М. А. Собрание сочинений тт. 1—5. (М., 1896—1898, СПб., 1900—1904).
• Лохвицкая-Жибер, М. А. Перед закатом. (Предисловие К. Р.) СПб., 1908. Сборник был издан родственниками поэтессы в дополнение к прижизненному собранию сочинений.

Стихи  Мирры Лохвицкой

Настоящая фамилия поэта и переводчика — Ореус, происходил он из знатного шведского рода. Был сыном генерал-лейтенанта Ивана Ивановича Ореуса, который занимался писательской деятельностью. Старший Ореус был членом Военно-учёного кабинета Главного Штаба, а также являлся сотрудником Военно-исторической комиссии при штабе. Окончил историко-филологический факультетПетербургского университета в 1901 году. Уже в детские годы зафиксированы первые поэтические опыты Коневского, а первые опубликованные стихотворения начинающего модерниста относятся к периоду студенческой жизни. В то время, как другие авторы, его современники, сравнительно скоро снискали громкую поэтическую славу, имя Коневского оставалось неизвестным широкой читательской аудитории, однако он был очень почитаем в узком кругу собратьев по цеху, которыми его поэтические заслуги признавались по достоинству. Будучи студентом, он начал профессионально заниматься переводческой деятельностью, в частности, им были переведены на русский язык многие произведения известного английского поэта Элджернона Чарльза Суинбёрна. Помимо этого, Коневской переводил таких маститых зарубежных литераторов, как Гёте, Ибсен, зачитывался сочинениями Гегеля и Спинозы. Им были переведены произведения его бельгийских современников — поэта Эмиля Верхарна, воспевавшего сельскую Фландрию и драматурга Мориса Метерлинка, автора драмы «Синяя птица», которая стала программной для развития западноевропейского символизма. Как переводчик находясь в постоянном контакте с произведениями вышеуказанных авторов, Коневской попал под влияние высказанных ими философских идей и литературных концепций. Его профессиональное увлечение переводческой деятельностью не могло не сказаться на формировании его самостоятельных литературных идей. В то же время Коневского увлекали новые мировоззренческие идеи, выраженные в философских трудах Фридриха Ницше, переводами которых также занимался Коневской.

Лирику Коневского отличает особая душевная музыкальность, которая была свойственна Ф. И. Тютчеву и А. А. Фету. Таким образом, это говорит о несовременности лирического настроения, присущего стилю Коневского. Также его лирика характеризуется печальными, спокойными настроениями, которые выражали внутреннее стремление автора к духовной цельности и единству. В то же время поэт не отказывается от идеи оптимистического приятия мира, которая, пожалуй, оказывается доминирующей в его творчестве. Его лирический субъект изначально устремлен к высокой самобытности. Одним из первых Коневской обратился к теме символистского искания идеального мира (концепция символистского двоемирия), найдя который, можно было обрести внутреннее целомудрие. Для того, чтобы поэтическая личность могла утвердиться, ей необходимо было обладать (ницшеанский философский замысел) мощной и несокрушимой волей. Эта внутренняя личностная воля не знает преград, обладает неограниченной потенцией, способна сама властвовать на собой и преодолевает границы пространственно-временного континуума. Концепт сознания как компонент мощной внутренней воли в лирике Коневского наделен «чутким пылом». Особое, как и у большинства ранних символистов, отношение Коневского к природе. Автор исповедует концепцию «всеобъемлющего» пантеизма, — в этом он придерживается традиции натурфилософической лирики. Природу он понимает как совокупность абсолютных зиждительных начал — «горячая нетленность творящих сил». В то же время его поэзию отличает тютчевско-фетовская тональность: камерная интимность, отсутствие ощущения надрыва, напряжённости. Что касается формальной составляющей стиха, то здесь ему тоже нельзя было отказать в искусстве обращения с фонетическими созвучиями. Его стихотворения буквально пронизаныаллитерационными и ассонансными повторами, что придает стихотворениям безупречную звуковую гармонию, подчеркивает ее устремленность к совершенству в смысловом плане. Язык Коневского нередко определяется как архаизованный и усложнённый, что было характерно для большей части ранних поэтов, стоявших у истоков символизма. Несмотря на свой юный возраст, Коневской отличался отточенным поэтическим мастерством, именно ему удалось предвосхитить те идеи, которые будут выполнять стержнеобразующую функцию в становлении символистского направления в России. Собственно, Коневской определил принципиальное направление русского символизма, по которому уже несколько позже последовали его главные деятели. Можно сказать, что поэзия Коневского явилась неотъемлемым закономерным звеном между поколением поэтов второй половины XIX века (из которых, кроме вышеупомянутых Тютчева и Фета, можно отметить А. К. Толстого, а также поэта первой половины XIX века Е. А. Баратынского) и поэтами, принадлежавшими к направлению символизма. Исследователи отзываются о его творчестве так: оно «с почти хрестоматийной ясностью предсказывало дальнейшее развитие русского символизма», они же отмечают то, что он фактически первым начал серьёзно относится к проблеме углубленных философско-религиозных поисков в контексте эпохи, первым посмотрел на историю и фольклор своего народа в новом ракурсе. Эти новые устремления были присущи всему символистскому цеху. Отголоски поэтических опытов Коневского, его архаизирующей поэтики и богатой, насыщенной звукописи можно обнаружить у поэтов-акмеистов Н. С. Гумилева, у раннего Пастернака, у Заболоцкого, у футуриста Хлебникова. Его товарищи по литературному цеху, такие как А. А. Блок, В. Я. Брюсов,О. Э. Мандельштам всегда хвалебно отзывались о его творчестве, выражая высокую оценку его поэтической зрелости и оформленности его таланта. Идеи Коневского развились по причине кризиса и упадка буржуазной потребительской культуры, а его жизнеутверждающие устремления в всемирной пантеистической гармонии были направлены на преодоление культурной стагнации.
В середине лета 1901 года выпускник Петербургского университета Иван Коневской отправился на Рижское взморье, однако, не доехав до Риги, он предпочел остановиться в Зегевольде (ныне Сигулда), курортном городке недалеко от столицы Лифляндской губернии. Там он увлекся прогулкой, удаляясь все дальше «от цивилизации» в лесные заросли и остановился на берегу реки Аа (ныне Гауя), в которой решил искупаться. Однако река, известная своими коварными омутами и порогами, сделала свое роковое дело. Коневский утонул в её водах. Тело молодого поэта было обнаружено позже зегевольдскими крестьянами. Похоронен он был в Сигулде. Его могила стала местом паломничества поэтов-символистов, своего рода поэтическим урочищем для ищущих идеальный мир.
Все лирические сборники Коневского были изданы на его же средства. Первым его полновесным поэтическим трудом стали «Мечты и думы Ивана Коневского 1896—1899» — СПб., 1900. В ней органичным образом переплетаются прозаические и поэтические произведения, что соответствует концепции автора. Кстати, эта книга — единственная, увидевшая свет при жизни поэта. После его смерти был издан другой поэтический сборник, который редактировал тесный идейный сподвижник Коневского В. Я. Брюсов: «Стихи и проза» (М., 1904). Помимо поэтической деятельности, Коневской заявил о себе как о проницательном критике-публицисте. Из его наиболее важных критических трудов, оказавших существенное влияние на развитие отечественной поэтической мысли рубежа веков (на переломе эпох), следует отметить статьи о литературе и живописи «Стихи Лафорга» (1897—1898), «Живопись Бёклина» (1897—1898), «Мистическое чувство в русской лирике» (1900). Он же автор статей «Об отпевании новой русской поэзии» (1901) и «Мировоззрение Н. Ф. Щербины» (1902). Они были опубликованы в альманахе «Северные Цветы», рупоре идей русского символизма.

Стихи Ивана Коневского 

Родился 16 (28) февраля 1866 в Москве. Отец, мелкий чиновник-землемер, умер, когда Вячеславу Иванову было пять лет. В автобиографическом письме С.А. Венгерову (1917) Иванов охарактеризовал своего отца следующим образом: «Отец мой был из нелюдимых, / Из одиноких — и невер». Мальчика воспитала мать, которая с детства видела в нем поэта.

В годы учебы в 1-й московской гимназии (1875-1884, окончил с золотой медалью) Иванов был охвачен «славянским энтузиазмом», связанным с русско-турецкой войной, писал патриотические стихи. Пережил юношеское увлечение атеизмом и народничеством, не переставая при этом писать стихи и поэмы о Христе. Гимназические годы стали для Вячеслава Иванова «началом долгого и сурового труженичества»: он увлекся древними языками, античной, европейской и русской историей.

Занятия любимыми предметами Вячеслав Иванов продолжил на историко-филологическом факультете Московского университета, куда поступил в 1884. Его студенческая работа по древним языкам была отмечена университетской премией, он был одним из любимых учеников профессора-историка П. Виноградова. В 1886 Иванов оставил университет и вместе с женой Д. Дмитриевской отправился в Германию, где занимался римским правом, экономикой и историей в Берлинском университете, под руководством всемирно известного профессора Т. Моммзена, которому посвятил восторженные строки в своем поэтическом дневнике. Тогда же в нем пробудилась «потребность сознать Россию в ее идее», приведшая к вдумчивому изучению русской религиозной философии и одновременно — ницшеанства. По окончании университетского курса Вячеслав Иванов начал писать диссертацию по римской истории, совмещая работу над ней с путешествиями по Европе и работой в библиотеках Франции, Англии и Италии.

В 1893 Иванов познакомился с писательницей Л. Зиновьевой-Аннибал, о которой писал: «Друг через друга нашли мы — каждый себя и более, чем только себя: я бы сказал, мы обрели Бога». В 1899, после нескольких лет жизни в гражданском браке, Иванов и Зиновьева-Аннибал повенчались — в нарушение гражданских и церковных законов, запрещавших обоим повторный брак как разведенным супругам. Иванов поселился с женой в Афинах, откуда предпринимал паломничества в Египет и Палестину, затем снял дом в Женеве. Изучал санскрит, занимался историей греческо-дионисийских культов и исследованием «корней римской веры во вселенскую миссию Рима». В 1903 прочитал в парижской Высшей русской школе общественных наук курс лекций по истории дионисийских культов, содержание которого изложил в работах «Эллинская религия страдающего бога» (1904) и «Религия Диониса» (1905).

В эти же годы почувствовал, что в нем «раскрылся и осознал себя» поэт. С 1898 начал публиковать переводы (в частности, из Пиндара) и стихи в русских журналах «Cosmopolis» и «Вестник Европы», подготовил к изданию книгу поэзии «Кормчие звезды» (1902-1903). Первоначально Вячеслав Иванов предполагал включить в нее свои теоретические работы, но впоследствии решил ограничиться стихами. Название книги ассоциируется с «Кормчей книгой» - византийским религиозным сборником. «Кормчие звезды», по Иванову, - это духовные ориентиры, по которым человек находит путь в хаосе бытия. Иванов считал: «Над смертью вечно торжествует, / В ком память вечная живет». В его стихах воплощались как личные переживания, так и исторические и мифические образы — Океаниды, Геспериды, Сафо, Орфей, Колизей, Титаны и т.п. Ориентирами поэта на равных становились язычество и христианство, Дионис (не столько языческий бог, сколько символ экстаза, бурного переживания жизни), Блаженный Августин и Богородица - покровительница «Земли Святорусской».

После выхода «Кормчих звезд» некоторые критики назвали Вячеслава Иванова «Тредиаковским наших дней», определяя его поэзию как архаическое явление. Вопреки этому расхожему мнению, В. Брюсов считал, что Иванов «настоящий художник, понимающий современные задачи стиха… истинно современный человек, причастный всем нашим исканиям, недоумениям, тревогам». Книга «Кормчие звезды» стала одним из наиболее выразительных явлений русского символизма. В кругу символистов (А. Блок, В. Брюсов, К. Бальмонт, Д. Мережковский, Ю. Балтрушайтис и др.) Вячеслав Иванов был признан лидером этого направления, ведущим теоретиком и практиком. В 1904 в московском издательстве «Скорпион» вышла его вторая книга стихов «Прозрачность», вызвавшая восторженные рецензии Блока, Брюсова и др. символистов.

В 1905 Иванов с женой вернулся в Россию и поселился в Петербурге. Его квартира на Таврической улице в угловой башне дома № 25 на последнем этаже получила название «башня». Вскоре «башня», на которой еженедельно проводились «Ивановские среды», стала самым известным литературно-философским салоном Петербурга. Характеризуя атмосферу этих собраний, их постоянный участник философ Н.А. Бердяев писал: «На Ивановских средах встречались люди очень разных даров, положений и направлений. Мистические анархисты и православные, декаденты и профессора-академики, неохристиане и социал-демократы, поэты и ученые, художники и мыслители, актеры и общественные деятели, — все мирно сходились на Ивановской башне и мирно беседовали на темы литературные, художественные, философские, религиозные, оккультные, о литературной злобе дня и о последних, конечных проблемах бытия. Но преобладал тон и стиль мистический». Бердяев считал Иванова «самым утонченным и универсальным по духу представителем не только русской культуры начала 20 в., но может быть вообще русской культуры». На «башне» Иванова бывали М. Волошин, А. Блок, М. Добужинский, Л. Бакст, М. Кузмин, К. Сомов, А. Ремизов, Вс. Мейерхольд, Д. Мережковский, З. Гиппиус, В. Брюсов и др. По воспоминаниям современников, в один вечер здесь собиралось до 60 поэтов, художников, артистов, мыслителей, ученых.

«Ивановские среды» продолжались в течение трех лет, но и после их окончания «башня» оставалась центром притяжения интеллигенции. В 1910 Мейерхольд поставил здесь драму Кальдерона «Поклонение кресту». В годы Первой русской революции на «башне» собирались русские и иностранные журналисты, с ними встречался М. Горький. Здесь в 1909 образовалось «Общество ревнителей художественного слова», с которым связано творческое становление Н. Гумилева, О. Мандельштама, В. Хлебникова и др. поэтов.

Петербургское крыло символизма, духовным лидером которого был Иванов, проповедовало надындивидуальное, соборное начало в культуре. В 1907 для выражения этих идей Иванов организовал издательство «Оры» — в противовес издательству московских символистов «Скорпион», в котором проповедовалась самоценность искусства. В том же году умерла от скарлатины Л. Зиновьева-Аннибал. Смерть жены стала тяжелым ударом для Вячеслава Иванова. Он чувствовал мистическую связь с умершей, записывал связанные с ней сны и видения, был уверен в том, что именно покойная супруга велела ему в 1910 жениться на ее дочери от первого брака В. Шварсалон. Памяти Зиновьевой-Аннибал посвящена поэтическая книга «Cor ardens» («Пламенеющее сердце», 1911-1912). Образ пламенеющего сердца поэта и его возлюбленной сосуществует на страницах книги с «Сердцем Солнца-Диониса», мистические гимны — с сонетами и канцонами, «чаша зол» Первой русской революции и трагедия Цусимы — с дионисийской жаждой бытия.

В 1909 Иванов издал сборник статей «По звездам», в котором изложил основные теоретические положения символизма. Окончательно они были им сформулированы в статье «Simbolismo» (опубл. 1936). Их художественное воплощение осуществлялось в журнале «Аполлон» (осн. 1909), в становлении которого Вячеслав Иванов принимал деятельное участие. До своего отъезда в Италию (1912) играл важную роль в петербургском «Религиозно-философском обществе», занимался теософией, некоторое время был увлечен антропософией. По возвращении в Россию (1913) поселился в Москве и сблизился с мыслителями, объединившимися вокруг издательства «Путь», — В. Эрном, С. Булгаковым, П. Флоренским, М. Гершензоном, Бердяевым и др. (Беседы с Гершензоном, которые Иванов вел в 1921, стали основой совместной книги «Переписка из двух углов», написанной в античной традиции философских бесед). К этому же времени относится дружба Иванова с композитором А. Скрябиным. Творческая активность Вячеслава Иванова была высока: он перевел греческих классиков — Алкея, Сафо, Эсхила, а также сонеты Петрарки; издал книги статей «Борозды и межи» (1916), «Родное и вселенское» (1917), в которых размышлял о «судьбах вселенских», проявившихся как в творчестве русских классиков, так и в событиях Первой мировой войны и революции.

О русской революции 1917 Вячеслав Иванов писал: «Революция протекает внерелигиозно. Целостное самоопределение народное не может быть внерелигиозным. Итак, революция не выражает доныне целостного народного самоопределения». Эта мысль выражена и в стихах «Песни смутного времени» (1918). Сохраняя политическую лояльность, Иванов работал в театральном и литературном отделе Наркомпросса, вел занятия в секциях Пролеткульта, писал стихи (поэма «Младенчество», 1918, трагедия «Прометей», 1919, и др.), активно печатался в журнале петроградских символистов «Записки мечтателей». При этом неоднократно предпринимал попытки выехать за границу. В 1921 ему удалось уехать на Северный Кавказ, затем в Азербайджан, где он читал лекции на кафедре классической филологии Бакинского университета. В 1924 с помощью А.В. Луначарского получил разрешение на выезд за границу в командировку. По воспоминаниям дочери Лидии, по приезде в Италию Иванов сказал: «Я приехал в Рим, чтобы в нем жить и умереть». За границей Иванов не участвовал в общественно-политической жизни эмиграции, но возвращение в СССР считал для себя неприемлемым. В 1926 он перешел в католичество, в 1936 получил итальянское гражданство. С Римом связаны стихотворные циклы «Римские сонеты» (1924) и «Римский дневник» 1944 г. (опубл. в составленной незадолго до смерти книге «Свет вечерний», вышедшей в 1962 в Оксфорде). В годы эмиграции Иванов читал лекции в итальянский учебных заведениях, занимался научной работой в библиотеке Ватикана, печатал статьи в немецких и французских католических журналах.

Умер Вячеслав Иванович Иванов в Риме 16 июня 1949

Стихи Вячеслава Иванова

Родился в Аккермане Бессарабской губернии в семье военного врача. После смерти отца жил у родственников в Пскове, где в 1900 г. окончил гимназию. В 1900-1901 гг. учился на физико-математическом факультете Петербургского университета. В 1901 г. перешел в Петербургский Технологический институт, который окончил в 1908 г. В 1908-1909 гг. преподавал математику в Торговой школе им. императора Николая II. В 1909-1917 гг. служил в Министерстве торговли и промышленности. После 1917 г. работал инженером-технологом.

В печати дебютировал в 1904 г., опубликовав в газете «Наша жизнь» сатирическое стихотворение, посвященное событиям русско-японской войны. 

На революционные события 1905 г. откликнулся рядом либеральных статей и сатирических стихов.     

Как лирический поэт в 1905 г. опубликовал стихотворение в символистском журнале «Вопросы жизни».     

Творчество Зоргенфрея связано с поэзией символизма, хотя он никогда не примыкал к его эстетическим и идеологическим декларациям. Немногочисленные лирические стихи поэта печатались в «Золотом руне», «Русской мысли», «Перевале» и др. изданиях. Позднее они были собраны в книгу «Страстная суббота» (П., 1922), посвященной памяти А. Блока, с которым Зоргенфрей был знаком с 1906 г. и являлся его близким другом. Зоргенфрей был одним из немногих, кто принял и поддержал блоковскую поэму «Двенадцать».     

В декабре 1918 г. Блок привлек Зоргенфрея к сотрудничеству в качестве переводчика с издательством «Всемирная литература». В дальнейшем, помимо переводческой деятельности, Зоргенфрей редактировал также сочинения западно-европейских классиков (Новалиса, Т. Манна и др.)     

В 1937 г. репрессирован.

Стихи Вильгельма Зоргенфрея

Отец — действительный статский советник, выслуживший дворянство, служил в Варшаве. После его смерти в 1892 Добролюбов переехал в Санкт-Петербург. Сочинял стихи ещё в школьные годы, после переезда увлёкся поэзией и стилем жизни западноевропейских символистов, особенно Бодлером, Верленом, Малларме, Метерлинком, Эдгаром По. Восхищение «декадентством» он разделял с В. Гиппиусом (дальним родственником Зинаиды Гиппиус) и сблизился, в частности, с В. Брюсовым, Н. Минским. Учился нафилологическом факультете Петербургского университета. Курил гашиш, и проповедуемый им культ смерти по слухам привёл его сотоварищей по университету к самоубийству, вследствие чего он сам был исключён. Первую книгу издал на собственные средства.

В 1898 году порвал с богемным образом жизни и в глубоком раскаянии начал искать опору в христианстве. Он обратился к Иоанну Кронштадтскому, пошёл паломником в Троице-Сергиеву лавру и в Москву, а к концу 1898 г. отправился в монастырь на Соловецких островах, чтобы постричься в монахи. Его друзья-символисты (в первую очередь В. Я. Брюсов) издали без него книгу «Собрание стихов» (1900). В начале лета 1899 г. покинул монастырь, чтобы двинуться в паломничество по России и, противопоставляя себя государству и Церкви, основать секту (в районе Оренбурга и Самары). В 1901 за подстрекательство к отказу от военной службы был арестован, но вскоре при помощи матери отпущен на свободу как душевнобольной. Впоследствии время от времени из Поволжья, где он в 1905—1915 гг. был главой секты «добролюбовцев» (сам он называл своих последователей «братками»), наведывался в Москву и Петербург; согласно Мережковскому, Добролюбов был наделён огромной силой духовного воздействия. Его последний сборник лирики «Из книги невидимой» (1905) свидетельствует о пренебрежении земными благами; здесь же он заявляет об отказе от литературы. Сборник полон религиозных стихов и стихов в фольклорном стиле; «Жалоба березки в Троицын день» — пример того, как обе линии противоречат друг другу. Сборник был поддержан Валерием Брюсовым, который за пять лет до этого составил «Собрание стихов Добролюбова»; жена и сестра Брюсова просматривали верстку. В эти годы Добролюбов встречался также с Л. Толстым, на которого глубокое впечатление произвела личность главы секты, но не его творчество как поэта.

После революции его следы теряются. До 1923 г. он с последователями жил в Сибири (недалеко от Славгорода), в 1923—1925 близ Самары, занимаясь земляными работами, в 1925—1927 вел кочевническую жизнь в Средней Азии, потом работал в артели печников на территории Азербайджана. В эти годы он ещё переписывался с И. М. Брюсовой — вдовой поэта иВ. В. Вересаевым. В этих письмах содержатся некоторые стихотворения и четыре манифеста, свидетельствующие, что Добролюбов стремился вернуться в литературу. Интересно, что автор писем достиг полного опрощения — они написаны малограмотным человеком. Умер в 1945 году, судя по всему, сразу после войны.

Существует мнение, что, пожалуй, единственной легендарной фигурой декадентства стал Александр Добролюбов (Александр Кобринский, Разговор через мертвое пространство).

Миф об Александре Добролюбове, начавший складываться уже в начале развития русского символизма, окончательно сформировался тогда, когда Добролюбов ушел из литературы и порвал с литературно-художественным кругом. Конечно, не только к Добролюбову приходила мысль об ущербности литературного творчества по сравнению с жизнью. Дмитрий Мережковский признавался в автобиографии, что в юности «ходил пешком по деревням, беседовал с крестьянами» и «намеревался по окончании университета „уйти в народ“, сделаться сельским учителем». Поэт-футурист Божидар мечтал о том, чтобы уехать на край света, к диким народам, не испорченным цивилизацией. Но только Добролюбову (и вслед за ним — поэту Леониду Семенову) удалось проявить последовательность.

Стихи Александра Добролюбова

Родился в Москве 14 мая 1884 года, в семье австрийского подданного, мебельного фабриканта и декоратора. Детство будущего поэта протекало в мирной, культурной семье, не чуждой художественных интересов. Первоначально учился он дома, любил стихи и музыку. Затем поступил в Московское Реальное училище, но пробыл там всего полтора года. Из второго класса училища перешел во второй же класс московской 3-й гимназии, по причине, которая встречается не часто: двенадцатилетним мальчиком сам он, по своему почину, захотел изучать древние языки, чтобы впоследствии в подлинниках читать греческих и латинских авторов.

В 1909 г. окончил юридический факультет Московского университета. Гофман еще в детстве начал писать стихи: в печати его стихотворения впервые появились в 1901 - 1902 годах (в детских журналах ««Муравей», «Светлячок», «Детское Чтение»). Тут в жизни его настают перемены. Материальные обстоятельства родителей, с которыми он жил, ухудшаются, и Гофману впервые приходится столкнуться с необходимостью заработка. Правда, первое время эта необходимость касается только его личных интересов, так как он продолжает жить у родителей. Но вскоре он уже вынужден стать вполне самостоятельным. Он занимается уроками. И сперва это его даже увлекает. Но в дальнейшем он уже старается устроиться иным путем; настает 1905 год, и Гофман отдастся газетной работе, сотрудничая в «Русском Листке», «Русском Голосе», «Свободном Труде», «Деле и Отдыхе», «Москвиче». Он пишет на самые разнообразные темы: о современной поэзии, о художественных выставках, о театре — но больше всего на темы общественные. Политика и общественность очень занимали его в то время. Вот заглавия некоторых его статей, всегда подписанных псевдонимом: «Всеобщее голосование с точки зрения философии», «Большинство большинства», «Государство и личность», «Двухстепенные выборы» и т.д.

В начале 1905 года Гофман принимал близкое участие в организации художественною и критического журнала «Искусство» и первое время был в нем секретарем. Тогда же был издан и первый сборник стихов Виктора Викторовича Гофмана — «Книга вступлений». В этом сборнике уже отразилось отчасти дарование Гофмана, но форма еще оставляет желать многого. В 1909 г. Гофман из Москвы переехал в Петербург и занял место редактора в ««Новом журнале для всех»«; тогда же он выпустил второй сборник - «Искус». В этой книге гораздо чаще, чем в первой, можно найти красивые стихи, говорящие об утонченных переживаниях, склонности к мечтам - и вечном самоанализе, о настойчивых, но бесплодных поисках счастья, и связанной с этим неудовлетворенности. Поэтические картины весны нередко сменяются у Гофмана невеселыми осенними настроениями; дышащие бурной страстью стихотворения чередуются с такими, в которых самоанализ разрушает всякого рода мечты и иллюзии. В «Искусе» уже ощущается местами какое-то утомление, как бы охлаждение к жизни и ее благам. После этого Гофман неожиданно бросил писать стихи и перешел к беллетристике, желая в художественной форе передать свои наблюдения над жизнью и людьми - со всеми их страстями, страданиями, безумством, роковыми ошибками. Рассказы Гофмана, напечатанные в различных журналах, вышли отдельной книгой только через несколько месяцев после его смерти («Любовь к далекой», 1911). Гофман писал также критические и библиографические заметки (в «Речи», «Слове», «Современном Мире») и занимался переводами с немецкого и французского, переводил на русский язык произведения Генриха Манна и Ги де Мопассана.

Прекрасную характеристику своей устремленности дает Гофман в строках: «Мне безразличны все дороги, что вы избрали для борьбы... Ах, я люблю одни обманы своей изнеженной мечты и вам неведомые страны самовлюбленной красоты». Испытав влияние Бальмонта, Брюсова, а впоследствии Блока (цикл «Голубая любовь»), Гофман тем не менее остался вне общей, линии символической поэзии. В некоторых отношениях Гофман является предшественником Северянина. Поэзия Гофмана отражает психику русского интеллигента-дворянина, живущего в обстановке современного города, рвущегося обратно на лоно природы, отмежевывающегося от городской современности. Но город XX в. не мог быть просто декорацией для интимных переживаний: Гофман «порабощен навек» городом и «трудом бессмысленно-позорным». Наряду с интимными сценками и пейзажами природы все явственнее звучит у Гофмана пессимизм и отчаяние человека, «не вовремя пришедшего в жизнь».

Весной 1911 года отправился в путешествие по Европе. За границей он не оставлял своих занятий литературой, работая над новыми рассказами и критическими статьями. Жизнь Виктора Гофмана неожиданно оборвалась в Париже - 13 августа (31 июля по старому стилю) 1911 года, находясь в состоянии внезапного психического расстройства, он покончил с собой выстрелом из револьвера в своем номере отеля. Он погребен в Париже, на кладбище Bagneuse.

Стихи Виктора Гофмана

Сын писателя-этнографа М.И. Городецкого, Сергей Городецкий родился в семье с прочными культурными традициями и демократическими устоями. Отец служил в земском отделе министерства внутренних дел, но был известен и как литератор, автор статей по истории археологии, этнографии, фольклору. В Городецком рано проявились склонности к рисованию и стихотворчеству. Окончив 6-ю Санкт-Петербургскую гимназию, он в 1902 г. поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета (не окончил), где познакомился и сблизился с А.А. Блоком. С этого времени Городецкий увлёкся поэзией.

Образность и стилистику первых стихотворных опытов Сергея Городецкого определили, с одной стороны, влияния, идущие от поэзии младших символистов — Блока, Андрея Белого, с другой — впечатления, вынесенные им из поездки в Псковскую губернию, где молодой поэт участвовал в крестьянских играх, записывал песни, поверья, вживаясь в дух народного мифотворчества. Стихи Городецкого, пропитанные пантеистическим ощущением полноты и единства окружающего мира, были с восторгом приняты в «башне»Вяч. Иванова, которую он посещал в 1905 году, и сделали его «знаменитым в одну ночь». Сам Сергей Городецкий так вспоминал об этом: «...в конце 1905 года я, прочитав свои «ярильские» стихи в присутствии всего символического Олимпа, то есть Вячеслава Иванова, Бальмонта, Брюсова, Сологуба, Блока, Белого,Мережковского, Гиппиус, Бердяева, профессоров Зелинского и Ростовцева, стал «знаменитым» поэтом и на недолгое время изюминкой «сред»«.

В 1906—1907 годах опубликовал книги стихов «Ярь», «Перун», «Дикая воля» — это были символистские произведения с фольклорным уклоном. На сборник «Ярь» откликнулись В. Я. Брюсов, Вяч. Иванов, А. Блок. Привлекали чувства свежести, жизнерадостности, веявшие со страниц книги молодого поэта, его умение выразить в слове переживания души, близкой к природным стихиям.

Жажда «большой, здоровой поэзии» и «искание мировой гармонии», с ранних лет вдохновлявшие Городецкого и бросавшие его из одной крайности в другую (от «мистического анархизма» к «реалистическому символизму» и акмеизму), приводят его к своеобразно трактуемой «русской идее», к поискам объединяющего начала в христианской религии и ее носителях — нищих, калеках («Русь», 1910). Однако «религиозные искания» Городецкого не встретили поддержки у его ближайшего окружения, и безжалостный приговор Вяч. Иванова, вынесенный сборнику «Русь», положил конец отношениям Городецкого и вождя петербургских символистов.

В 1911 Городецкий стал одним из организаторов «Цеха поэтов». 20 октября 1911 г. на квартире Городецкого состоялось организационное заседание «Цеха поэтов», на котором он вместе с Н.С. Гумилевым был избран «синдиком» «Цеха». Так начался новый этап его литературной деятельности — акмеистический. Городецкий становится одним из идейных вдохновителей новой поэтической школы. Выступая как критик, он энергично поддерживает собратьев по «Цеху поэтов» (А.А. Ахматову, О.Э. Мандельштама и других) и сам получает поддержку со стороны «мэтра» — Гумилева.

Вышедший в 1914 г. сборник «Цветущий посох», объединивший стихи 1912 г., был представлен автором как программно-акмеистский. Это было подчеркнуто и в предваряющем сборник «Посвящении», и в продуманной архитектонике сборника, построенного как своеобразный дневник, и в выборе стихотворной формы — восьмистиший, дающих, по мнению Гумилева, «возможность запечатлеть самые мимолетные мысли и ощущения». «Деятельное любование миром» в его «прекрасной сложности» и при этом ясность и четкость поэтической мысли — вот цель, которую ставил перед собой поэт на путях акмеистического совершенствования.

В начале первой мировой войны Сергей Городецкий поспешил отозваться на официальный патриотизм сборником стихов «Четырнадцатый год» (1915), что привело его к «ссоре с передовой русской литературой». В 1915 г., после фактического распада первого «Цеха поэтов», Городецкий активно популяризировал творчество «новых крестьянских поэтов» (Н.А. Клюева, С.А. Клычкова, С.А. Есенина, Б.А. Верхоустииского, А. Ширяевец), по его инициативе были созданы группы «Краса» и «Страда», объединяющие крестьянских поэтов.

В 1916 г. Городецкий уезжает из Петрограда на Кавказский фронт как корреспондент газеты «Русское слово». Там и застала его Октябрьская революция. В первые послереволюционные годы, работая в Тифлисе и Баку, Сергей Городецкий становится видной фигурой литературной жизни Закавказья. Городецкий поступает на службу в РОСТА, затем в Политуправление Каспийского флота. В 1919 г. в Тифлисе он пытается создать объединение молодых поэтов, аналогичное акмеистскому «Цеху поэтов». В сборнике под характерным названием «Акмэ», изданном тифлисским «Цехом поэтов», Городецкий выступил с несколькими стихотворениями в новой стилевой манере (два «Ноктюрна», «Бессмертие», «Черепа»). В них поэт развивает прежний акмеистский тезис приятия мира «во всей совокупности красот и безобразий», смыкаясь с тем крылом акмеизма, которое было представлено именами В.И. Нарбута и М.А. Зенкевича.

С 1921 жил в Москве, много публиковался, переводил поэзию народов СССР. До 1924 работал в Театре Революции, затем до 1932 — в литературном отделе газеты «Известия». В Москве Сергей Городецкий не оставлял попыток возрождения «нового» акмеизма. В 1925 г. вышел подготовленный им сборник «Стык» — орган московского «Цеха поэтов». Поиски поэтического языка, эквивалентного переживаниям революции, объединили в сборнике таких разных поэтов, как П. Г. Антокольский и М. А. Зенкевич, В. М. Инбер и И. Л. Сельвинский, Г.А. Шенгели и А.В. Ширяевец. В 1920-е годы Городецкий издал сборники своих стихов «Серп» (1921), «Миролом» (1923), «Из тьмы к свету» (1926), «Грань» (1929).

В 1930-е гг. много работал над оперными либретто — это был хороший и сравнительно безопасный способ литературного заработка. Написал новый текст («немонархический») оперы М. Глинки «Жизнь за царя», получившей название «Иван Сусанин». Во время Отечественной войны был в эвакуации в Узбекистане и Таджикистане, переводил местных поэтов.

В 1958 г. опубликовал автобиографический очерк «Мой путь». В 1960-е пишет стихи, посвященные подвигу космонавтов. В последние годы жизни преподавал в Литературном институте им. М. Горького, работая с заочниками. Последние стихи - «Горячее время», «Видна дорога».

Умер Сергей Городецкий 7 июня 1967 в Обнинске.

Книги

• Ярь.- СПб., 1907 (2-е изд.-1910).
• Перун.- СПб., «Оры», 1907.
• Дикая воля.- СПб., «Факелы», 1908.
• Ия. Стихи для детей. 1908
• Кладбище страстей. Рассказы, т. 1, 1909
• Русь.- М., изд. Сытина, 1910.
• Ива.- СПб., «Шиповник», 1913.
• Цветущий посох.- СПб., 1914.
• Четырнадцатый год.- Пг., «Лукоморье», 1915.
• Пушкину. — Пю.,1915
• Изборник. Стихи 1905—1917 гг.- М., 1916.
• Алый смерч. — Тифлис, 1918, М. 1927
• Судьба России. — Тифлис, 1918.
• Ангел Армении.- Тифлис, 1919.
• Серп.- Пг., Гиз, 1921.
• Миролом.-М., Гиз, 1923.
• Весна безбожника Л., Прибой, 1925.
• Старуха на духу, М., «Атеист» 1925
• Из тьмы к свету. — Л., ГИЗ, 1926
• Про Ивана-Безбожника, Л., ГИЗ, 1926
• Московские рассказы. — М., 1927
• Грань.- М., 1929.
• Избранные лирические и лиро-эпические стихотворения. 1905—1935.- М., 1936.
• Думы.- Ташкент, 1942.
• Песня дружбы.- Минск, 1947.
• Стихотворения. 1905—1955.- М., 1956.
• Стихи.- М., 1964.
• Стихи.- М., 1966.
• Стихотворения и поэмы, 1974

Стихи Сергея Городецкого

Зинаида Николаевна Гиппиус родилась 8 (20) ноября 1869 года в городе Белёве (ныне Тульская область) в обрусевшей немецкой дворянской семье. Отец, Николай Романович Гиппиус, известный юрист, некоторое время служил обер-прокурором в Сенате; мать, Анастасия Васильевна, урожденная Степанова, была дочерью екатеринбургского оберполицмейстера. По необходимости, связанной со служебной деятельностью отца, семья часто переезжала с места на место, из-за чего дочь не получила полноценного образования; различные учебные заведения она посещала урывками, готовясь к экзаменам с гувернантками.

Стихи будущая поэтесса начала писать с семи лет[4]. В 1902 году в письме Валерию Брюсову она замечала: «В 1880 году, то есть когда мне было 11 лет, я уже писала стихи (причем очень верила во 'вдохновение' и старалась писать сразу, не отрывая пера от бумаги). Стихи мои всем казались 'испорченностью', но я их не скрывала. Должна оговориться, что я была нисколько не 'испорчена' и очень 'религиозна' при всём этом…». При этом девочка запоем читала, вела обширные дневники, охотно переписывалась со знакомыми и друзьями отца. Один из них, генерал Н. С. Драшусов, первым обратил внимание на юное дарование и посоветовал ей всерьёз заняться литературой.

Уже для первых поэтических упражнений девочки были характерны самые мрачные настроения. «Я с детства ранена смертью и любовью», — позже признавалась Гиппиус. Как отмечал один из биографов поэтессы, «…время, в котором она родилась и выросла — семидесятые-восьмидесятые годы, не наложило на неё никакого отпечатка. Она с начала своих дней живёт как бы вне времени и пространства, занятая чуть ли ни с пелёнок решением вечных вопросов». Впоследствии в шуточной стихотворной автобиографии Гиппиус признавалась: «Решала я — вопрос огромен — / Я шла логическим путем, / Решала: нумен и феномен / В соотношении каком?». Владимир Злобин (секретарь, проведший подле поэтессы большую часть своей жизни) впоследствии отмечал:

Всё, что она знает и чувствует в семьдесят лет, она уже знала и чувствовала в семь, не умея это выразить. 'Всякая любовь побеждается, поглощается смертью', — записывала она в 53 года… И если она четырёхлетним ребёнком так горько плачет по поводу своей первой любовной неудачи, то оттого, что с предельной остротой почувствовала, что любви не будет, как почувствовала после смерти отца, что умрет.

— В. А. Злобин. Тяжёлая душа. 1970.

Н. Р. Гиппиус был болен туберкулёзом; едва получив должность обер-прокурора, он почувствовал резкое ухудшение и вынужден был срочно выехать с семьею в Нежин, в Черниговскую губернию, к новому месту службы, председателем местного суда. Зинаиду отдали в Киевский женский институт, но некоторое время спустя вынуждены были забрать обратно: девочка так тосковала по дому, что практически все шесть месяцев провела в институтском лазарете. Поскольку в Нежине не было женской гимназии, она училась дома, с преподавателями из местного Гоголевского лицея.

Николай Гиппиус скоропостижно скончался в Нежине в 1881 году; вдова осталась с большой семьей — четырьмя дочерьми (Зинаида, Анна, Наталья и Татьяна), бабушкой и незамужней сестрой — практически без средств к существованию. В 1882 году Анастасия Васильевна с дочерьми переехала в Москву. Зинаида поступила в гимназию Фишер, где начала учиться поначалу охотно и с интересом. Вскоре, однако, врачи обнаружили туберкулёз и у неё, из-за чего учебное заведение пришлось оставить. «Маленький человек с большим горем», — такими словами вспоминали здесь девочку, постоянно носившую печать печали на лице.

Опасаясь, что все дети, унаследовавшие от отца склонность к чахотке, могут последовать его путём, и особенно тревожась за старшую дочь, Анастасия Гиппиус уехала с детьми в Ялту. Поездка в Крым не только удовлетворила с детства развившуюся в девочке любовь к путешествиям, но и предоставила ей новые возможности для занятий двумя любимыми вещами: верховой ездой и литературой. Отсюда в 1885 году мать увезла дочерей в Тифлис, к брату Александру. Тот обладал достаточными средствами, чтобы снять для племянницы дачу в Боржоми, где та и поселилась с подругой. Только здесь, после скучного крымского лечения, в вихре «веселья, танцев, поэтических состязаний, скачек» Зинаида сумела оправиться от тяжёлого потрясения, связанного с утратой отца[10]. Год спустя две больших семьи отправились в Манглис, и здесь А. В. Степанов скоропостижно скончался от воспаления мозга. Гиппиусы вынуждены были остаться в Тифлисе.

В 1888 году Зинаида Гиппиус с матерью вновь отправилась на дачу в Боржом. Здесь она познакомилась с Д. С. Мережковским, незадолго до этого выпустившим в свет свою первую книгу стихов и в те дни путешествовавшим по Кавказу. Ощутив мгновенную духовную и интеллектуальную близость со своим новым знакомым, резко отличавшимся от её окружения, восемнадцатилетняя Гиппиус на его предложение о замужестве не задумываясь ответила согласием. 8 января 1889 года в Тифлисе состоялась скромная церемония венчания, за которой последовало короткое свадебное путешествие. Союз с Мережковским, как отмечалось впоследствии, «дал смысл и мощный стимул всей её исподволь совершавшейся внутренней деятельности, вскоре позволив юной красавице вырваться на огромные интеллектуальные просторы», а в более широком смысле — сыграл важнейшую роль в развитии и становлении литературы «Серебряного века».

Поначалу Гиппиус и Мережковский заключили негласный уговор: она будет писать исключительно прозу, а он — поэзию. Некоторое время жена по просьбе супруга переводила (в Крыму) байроновского «Манфреда»; попытка оказалась неудачной. Наконец Мережковский объявил о том, что сам собирается нарушить договор: у него возникла идея романа о Юлиане Отступнике. С этого времени они писали и стихи, и прозу каждый, в зависимости от настроения.

В Петербурге Мережковский познакомил Гиппиус с известными литераторами: первый из них, А. Н. Плещеев, «очаровал» двадцатилетнюю девушку тем, что во время одного из ответных визитов принёс из редакторского портфеля «Северного вестника» (где он заведовал отделом поэзии) некоторые стихотворения — на её «суд строгий». В числе новых знакомых Гиппиус былиЯ. П. Полонский, А. Н. Майков, Д. В. Григорович, П. И. Вейнберг; она сблизилась с молодым поэтом Н. М. Минским и редакцией «Северного вестника», одной из центральных фигур в котором был критик А. Л. Волынский. С этим журналом, ориентировавшимся на новое направление «от позитивизма к идеализму», были связаны первые литературные опыты писательницы. В эти дни она активно контактировала с редакторами многих столичных журналов, посещала публичные лекции и литературные вечера, познакомилась с семьёй Давыдовых, игравшей важную роль в литературной жизни столицы (А. А. Давыдова издавала журнал «Мир Божий»), посещала Шекспировский кружок В. Д. Спасовича, участниками которого были известнейшие адвокаты (в частности, князь А. И. Урусов), стала членом-сотрудником Русского Литературного общества.

В 1888 году в «Северном вестнике» вышли (за подписью «З. Г.») два «полудетских», как она вспоминала, стихотворения. Эти и некоторые последующие стихи начинающей поэтессы отражали «общую ситуацию пессимизма и меланхолии 1880-х годов» и во многом были созвучны произведениям популярного тогда Семёна Надсона.

В начале 1890 года Гиппиус под впечатлением разыгравшейся у неё на глазах маленькой любовной драмы, главными героями которой были горничная Мережковских, Паша и «друг семьи» Николай Минский, написала рассказ «Простая жизнь». Неожиданно (потому что к Мережковскому этот журнал тогда не благоволил) рассказ принял «Вестник Европы», опубликовав под заголовком «Злосчастная»: так состоялся дебют Гиппиус в прозе.

Последовали новые публикации, в частности, рассказы «В Москве» и «Два сердца» (1892), а также романы («Без талисмана», «Победители», «Мелкие волны»), — как в «Северном вестнике», так и в «Вестнике Европы», «Русской мысли» и других известных изданиях. «Романов этих я не помню, даже заглавий, кроме одного, называвшегося 'Мелкие волны'. Что это были за 'волны' — не имею никакого понятия и за них не отвечаю. Но мы оба радовались необходимому пополнению нашего 'бюджета', и необходимая Д‹митрию› С‹ергеевичу› свобода для 'Юлиана' этим достигалась», — позже писала Гиппиус. Многие критики, впрочем, относились к этому периоду творчества писательницы серьёзнее, чем она сама, отмечая «двойственность человека и самого бытия, ангельского и демонического начал, взгляд на жизнь как на отражение недосягаемого духа» в качестве основных тем, а также — влияниеФ. М. Достоевского. Ранние прозаические работы Гиппиус были в штыки встречены либеральной и народнической критикой, которым претила, прежде всего, «противоестественность, невиданность, претенциозность героев». Позже «Новый энциклопедический словарь»отмечал, что первые произведения Гиппиус были «написаны под явным влиянием идей Рескина, Ницше, Метерлинка и других властителей дум того времени». Ранняя проза Гиппиус была собрана в двух книгах: «Новые люди» (СПб., 1896) и «Зеркала» (СПб., 1898).

Всё это время Гиппиус преследовали проблемы со здоровьем: она перенесла возвратный тиф, ряд «бесконечных ангин и ларингитов». Отчасти, чтобы поправить здоровье и не допустить туберкулёзного рецидива, но также и по причинам, связанным с творческими устремлениями, Мережковские в 1891—1892 годах совершили две запоминающиеся поездки по югу Европы. В ходе первой из них они общались с А. П. Чеховым и А. С. Сувориным, которые на некоторое время стали их спутниками, побывали в Париже у Плещеева. Во время второй поездки, остановившись в Ницце, супруги познакомились с Дмитрием Философовым, несколько лет спустя ставшим их постоянным спутником и ближайшим единомышленником. Впоследствии итальянские впечатления заняли важное место в мемуарах Гиппиус, наложившись на светлые и возвышенные настроения её «самых счастливых, молодых лет». Между тем финансовое положение супружеской четы, жившей почти исключительно на гонорары, оставалось в эти годы тяжёлым. «Теперь мы в ужасном, небывалом положении. Мы живем буквально впроголодь вот уже несколько дней и заложили обручальные кольца», — сообщала она в одном из писем 1894 года (в другом сетуя, что не может пить прописанный врачами кефир из-за отсутствия денег).

Гораздо более ярким и спорным, чем прозаический, был поэтический дебют Гиппиус: стихотворения, опубликованные в «Северном вестнике», — «Песня» («Мне нужно то, чего нет на свете…») и «Посвящение» (со строками: «Люблю я себя, как Бога») сразу получили скандальную известность. «Стихи её — это воплощение души современного человека, расколотого, часто бессильно рефлективного, но вечно порывающегося, вечно тревожного, ни с чем не мирящегося и ни на чём не успокаивающегося», — отмечал позже один из критиков. Некоторое время спустя Гиппиус, по её выражению, «отреклась от декадентства» и всецело приняла идеи Мережковского, прежде всего художественные, став одной из центральных фигур нарождавшегося русского символизма, однако сложившиеся стереотипы («декадентская мадонна», «сатанесса», «белая дьяволица» и др.) преследовали её в течение многих лет).

Если в прозе она сознательно ориентировалась «на общий эстетический вкус», то стихи Гиппиус воспринимала как нечто крайне интимное, созданное «для себя» и творила их, по собственным словам, «словно молитву». «Естественная и необходимейшая потребность человеческой души всегда — молитва. Бог создал нас с этой потребностью. Каждый человек, осознает он это или нет, стремится к молитве. Поэзия вообще, стихосложение в частности, словесная музыка — это лишь одна из форм, которую принимает в нашей Душе молитва. Поэзия, как определил её Боратынский, — „есть полное ощущение данной минуты“» — писала поэтесса в эссе «Необходимое о стихах».

Во многом именно «молитвенность» давала повод критикам для нападок: утверждалось, в частности, что, обращаясь к Всевышнему (под именами Он, Невидимый, Третий), Гиппиус устанавливала с ним «свои, прямые и равные, кощунственные отношения», постулируя «не только любовь к Богу, но и к себе». Для широкой литературной общественности имя Гиппиус стало символом декаданса — особенно после публикации «Посвящения» (1895), стихотворения, содержавшего вызывающую строку: «Люблю я себя, как Бога». Отмечалось, что Гиппиус, во многом сама провоцируя общественность, тщательно продумывала своё социальное и литературное поведение, сводившееся к смене нескольких ролей, и умело внедряла искусственно формировавшийся образ в общественное сознание. На протяжении полутора десятилетий перед революцией 1905 года она представала перед публикой — сначала «пропагандисткой сексуального раскрепощения, гордо несущей крест чувственности» (как сказано в её дневнике 1893 года); затем — противницей «учащей Церкви», утверждавшей, что «грех только один — самоумаление» (дневник 1901), поборник революции духа, осуществляемой наперекор «стадной общественности». «Преступность» и «запретность» в творчестве и образе (согласно популярному штампу) «декадентской мадонны» особенно живо обсуждались современниками: считалось, что в Гиппиус уживались «демоническое, взрывное начало, тяга к богохульству, вызов покою налаженного быта, духовной покорности и смирению», причём поэтесса, «кокетничая своим демонизмом» и чувствуя себя центром символистского быта, и его, и саму жизнь «воспринимала как необыкновенный эксперимент по преображению реальности».

«Собрание стихов. 1889—1903», вышедшее в 1904 году, стало крупным событием в жизни русской поэзии. Откликаясь на книгу, И. Анненский писал, что в творчестве Гиппиус сконцентрирована «вся пятнадцатилетняя история <русского> лирического модернизма», отметив как основную тему её стихов «мучительное качание маятника в сердце». В. Я. Брюсов, другой пылкий поклонник поэтического творчества Гиппиус, особо отмечал «непобедимую правдивость», с какой поэтесса фиксировала различные эмоциональные состояния и жизнь своей «пленённой души». Впрочем, сама Гиппиус более чем критически оценивала роль своей поэзии в формировании общественного вкуса и влиянии на мировоззрение современников. Уже несколько лет спустя в предисловии к переизданию первого сборника она писала:

Мне жаль создавать нечто бесполезное и никому не нужное сейчас. Собрание, книга стихов в данное время - самая бесполезная, ненужная вещь... Я не хочу этим сказать, что стихи не нужны. Напротив, я утверждаю, что стихи нужны, даже необходимы, естественны и вечны. Было время, когда всем казались нужными целые книги стихов, когда они читались сплошь, всеми понимались и принимались. Время это – прошлое, не наше. Современному читателю не нужен сборник стихов!

Поэзия

• «Собрание стихотворений». Книга первая. 1889—1903. Книгоиздательство «Скорпион», М., 1904.
• «Собрание стихотворений». Книга вторая. 1903—1909. Книгоиздательство «Мусагет», М., 1910.
• «Последние стихи» (1914—1918), издание «Наука и школа», Петербург, 66 сс., 1918.
• «Стихи. Дневник 1911—1921». Берлин. 1922.
• «Сияния», серия «Русские поэты», выпуск второй, 200 экз. Париж, 1938.

Проза

• «Новые люди». Первая книга рассказов. СПб, 1-е издание 1896; второе издание 1907.
• «Зеркала». Вторая книга рассказов. СПб, 1898.
• «Третья книга рассказов», СПб, 1901.
• «Алый меч». Четвёртая книга рассказов. СПб, 1907.
• «Чёрное по белому». Пятая книга рассказов. СПб, 1908.
• «Лунные муравьи». Шестая книга рассказов. Издательство «Альциона». М., 1912.
• «Чёртова кукла». Роман. Изд. «Московское книгоиздательство». М. 1911.
• «Роман-царевич». Роман. Изд. «Московское книгоиздательство». М. 1913.

Драматургия

• «Зелёное кольцо». Пьеса. Изд. «Огни», Петроград, 1916.

Критика и публицистика

• «Литературный дневник». Критические статьи. СПб, 1908.
• «Царство Антихрста». Мережковский Д. Напечатаны дневники З. Гиппиус(1919—1920). 1921.
• «Синяя Книга. Петербургские дневники 1914—1938». Белград, 1929.
• «Зинаида Гиппиус. Петербургские дневники 1914—1919». Нью-Йорк — Москва, 1990.
• Зинаида Гиппиус. Дневники

Современные издания (1990 —)

• Пьесы. Л., 1990
• Живые лица, тт. 1-2. Тбилиси, 1991
• Сочинения. Ленинградское отд. Худож. лит. 1991 г.
• Стихотворения. СПб, 1999

Стихи Занаиды Гиппиус

Максимилиан Кириенко-Волошин (родился 16 (28) мая 1877 года в Киеве, в семье юриста, коллежского советника).

Вскоре после рождения сына у родителей Волошина произошёл разрыв отношений, Максимилиан остался с матерью, Еленой Оттобальдовной (урождённой Глазер, 1850—1923), родственные и творческие отношения с ней поэт поддерживал до конца её жизни. Отец Максимилиана умер в 1881 году.

Раннее детство прошло в Таганроге и Севастополе.

Свое среднее образование Волошин начал в 1-й Московской гимназии.

Когда они с матерью переехали в Крым в Коктебель (1893), Максимилиан пошёл в Феодосийскую гимназию (здание сохранилось, ныне в нём Феодосийский Государственный Финансово-Экономический Институт (ФГФЭИ)). Пешеходный путь из Коктебеля в Феодосию составляет около семи километров по гористой пустынной местности, поэтому Волошин жил на съемных квартирах в Феодосии.

С 1897 по 1899 год Максимилиан учился в Московском университете, был отчислен «за участие в беспорядках» с правом восстановления, продолжать обучение не стал, занялся самообразованием. В 1900-х много путешествовал, занимался в библиотеках Европы, слушал лекции в Сорбонне. В Париже он также брал уроки рисования и гравюры у художницы Е. С. Кругликовой.

Вернувшись в начале 1903 года в Москву, легко становится «своим» в среде русских символистов; начинает активно публиковаться. С этого времени, живя попеременно то на родине, то в Париже, много делает для сближения русского и французского искусства; с 1904 годаиз Парижа регулярно посылает корреспонденции для газеты «Русь» и журнала «Весы», пишет о России для французской прессы.

23 марта 1905 года в Париже стал масоном получив посвящение в масонской ложе «Труд и истинные верные друзья» № 137 (ВЛФ). В апреле того же года перешёл в ложу «Гора Синайская» № 6 (ВЛФ).

В апреле 1906 года женится на художнице Маргарите Васильевне Сабашниковой и поселяется с ней в Петербурге. Их сложные отношения отразились во многих произведениях Волошина.

В 1907 году Волошин принимает решение об отъезде в Коктебель. Пишет цикл «Киммерийские сумерки». С 1910 года он работает над монографическими статьями о К. Ф. Богаевском, А. С. Голубкиной, М. С. Сарьяне, выступает в защиту художественных групп «Бубновый валет» и «Ослиный хвост» (хотя сам стоит вне литературных и художественных групп).

22 ноября 1909 года между Волошиным и Н. Гумилёвым состоялась дуэль на Чёрной речке. Секундантом Гумилева стал Евгений Зноско-Боровский. Секундантом Волошина был граф Алексей Толстой. Причиной дуэли была поэтесса Елизавета Дмитриева, с которой Волошин сочинил весьма успешную литературную мистификацию — Черубину де Габриак. Её он просил о ходатайстве для вступления в антропософское общество, их переписка длилась всю жизнь, до смерти Дмитриевой в 1928 году.

Первый сборник «Стихотворения. 1900—1910» вышел в Москве в 1910 году, когда Волошин стал заметной фигурой в литературном процессе: влиятельным критиком и сложившимся поэтом с репутацией «строгого парнассца». В 1914 году выходит книга избранных статей о культуре — «Лики творчества»; в 1915 — книга страстных стихотворений об ужасе войны — «Anno mundi ardentis 1915» («В год пылающего мира 1915»). В это время он всё больше внимания уделяет занятиям живописью, пишет акварельные пейзажи Крыма, выставляет свои работы на выставках «Мира искусства».

13 февраля 1913 года Волошин в Политехническом музее прочитал публичную лекцию «О художественной ценности пострадавшей картиныРепина». В лекции им была высказана мысль, что в самой картине «таятся саморазрушительные силы», что именно её содержание и художественная форма вызвали агрессию против неё.

Летом 1914 года, увлечённый идеями антропософии, Волошин приезжает в Дорнах (Швейцария), где вместе с единомышленниками более чем из 70 стран (в том числе Андрей Белый, Ася Тургенева, Маргарита Волошина и др.) приступает к постройке Гетеанума — храма святого Иоанна, символа братства народов и религий.

В 1914 году Волошин пишет письмо Военному министру России Сухомлинову с отказом от военной службы и участия «в кровавой бойне» Первой мировой войны.

осле революции Максимилиан Волошин окончательно осел в Коктебеле, в доме, построенном в 1903—1913 годах его матерью Еленой Оттобальдовной Волошиной. Здесь он создал множество акварелей, сложившихся в его «Коктебельскую сюиту». М. Волошин часто подписывает свои акварели: «Твой влажный свет и матовые тени дают камням оттенок бирюзы» (о Луне); «Тонко вырезаны дали, смыты светом облака»; «В шафранных сумерках лиловые холмы»… Эти надписи дают некоторое представление об акварелях художника — поэтических, прекрасно передающих не столько реальный пейзаж, сколько настроение, им навеваемое, бесконечное неутомительное разнообразие линий холмистой «страны Киммерии», их мягкие, приглушенные краски, линию морского горизонта — какой-то колдовской, все организующий прочерк, облака, истаивающие в пепельном лунном небе. Что позволяет отнести эти гармоничные пейзажи к Киммерийской школе живописи.

В годы Гражданской войны поэт пытался умерить вражду, спасая в своём доме преследуемых: сперва красных от белых, затем, после перемены власти, — белых от красных. Письмо, направленное М. Волошиным в защиту арестованного белыми О. Э. Мандельштама, весьма вероятно, спасло того от расстрела.

В 1924 году с одобрения Наркомпроса Волошин превращает свой дом в Коктебеле в бесплатный дом творчества (впоследствии — Дом творчества Литфонда СССР).

9 марта 1927 года зарегистрирован брак Максимилиана Волошина с Марией Степановной Заболоцкой (1887—1976), которая став женой поэта, разделила с ним трудные годы (1922—1932) и была его опорой. После смерти поэта она сумела сохранить его творческое наследие и сам «Дом поэта», что является ярким примером гражданского мужества.

Волошин скончался после второго инсульта 11 августа 1932 года в Коктебеле и был похоронен на горе Кучук-Янышар вблизи Коктебеля. Свой дом Волошин завещал Союзу писателей.

Творчество Максимилиана Александровича имело и имеет большую популярность. Среди людей, на которых повлияли его труды, были Цветаева, Жуковский, Ануфриева и многие другие.

Библиография

• Волошин М. Автобиография. // Воспоминания о Максимилиане Волошине. — Сборник, сост. Купченко В.П., Давыдов З.Д. — М., Советский писатель, 1990 — 720 c.
• Волошин М. О самом себе. // Воспоминания о Максимилиане Волошине. — Сборник, сост. Купченко В.П., Давыдов З.Д. — М., Советский писатель, 1990 — 720 c.
• Волошин М. Стихотворения. 1900—1910 / Фронтисписы и рис. в тексте К. Ф. Богаевского; Обл. А. Арнштама. — М.: Гриф, 1910. — 128 с.
• «Лики творчества» (1914)
• Волошин М. Anno mundi ardentis. 1915 / Обл. Л. Бакста. — М.: Зерна, 1916. — 70 с.
• Волошин М. Иверни: (Избранные стихотворения) / Обл. С. Чехонина (Худ. б-чка «Творчество». N 9-10) — М.: Творчество, 1918. — 136 с.
• Волошин М. Демоны глухонемые / Рис., заставки и фронт. автора; Портр. поэта на обл. К. А. Шервашидзе. — Харьков: Камена, 1919. — 62 с.
• Волошин М. Усобица: Стихи о революции. — Львов: Живое слово, 1923. — 24 с.
• Волошин М. Стихи о терроре / Обл. Л. Голубева-Багрянородного. — Берлин: Кн-во писателей в Берлине, 1923. — 72 с.
• Волошин М. Демоны глухонемые / Обл. Ив. Пуни. Изд. 2-е. — Берлин: Кн-во писателей в Берлине, 1923. — 74 с.
• Волошин М. Пути России: Стихотворения / Под ред. и с предисл. Вяч. Завалишина. — Регенсбург: Эхо, 1946. — 62 с.
• Максимилиан Волошин — художник. Сборник материалов. — М.: Советский художник, 1976. — 240 с. илл.

Живописные работы

• «Испания. У моря» (1914)
• «Париж. Площадь Согласия ночью» (1914)
• «Два дерева в долине. Коктебель» (1921)
• «Пейзаж с озером и горами» (1921)
• «Розовые сумерки» (1925)
• «Холмы, иссушенные зноем» (1925)
• «Лунный вихрь» (1926)
• «Свинцовый свет» (1926)

Стихи Максимилиана Волошина

Сын присяжного поверенного. Детство и юность провёл в Смоленске, где получил домашнее начальное образование, а затем учился в классической гимназии. В 1898 окончил IV Ларинскую гимназию в Петербурге, в 1902 — романо-германское отделение историко-филологического факультета Петербургского университета; кандидатскую работу по вульгарно-латинской поэзии писал под руководствомА. Н. Веселовского. Был оставлен при университете, читал лекции по всеобщей и русской литературе в различных учебных заведениях. После смерти Веселовского сосредоточил научные интересы на русской литературе, главным образом пушкинской эпохи. Печататься как поэт начал в 1899. В 1911—1915 преподавал на кафедре западноевропейских литератур Высших женских курсов в Тифлисе, публиковал статьи по русской литературе в газете «Кавказское слово». В 1918—1921 состоял профессором Пермского университета по кафедре новой русской литературы. С 1924 г. жил в Москве. В 1930-е годы — преподаватель литературных курсов Москпрофобра, член-корреспондентГАХН (1925—1930).

Стихотворения:

• Разные стихотворения. — М.: Скорпион, 1908. — 116 с.

• Идилии и элегии. — СПб.: Оры, 1910. — 80 с.

• Стихотворения. Т. 1: Сельские эпиграммы. Идилии. Элегии. — М.: Мусагет, 1917. — 246 с.

• Солнце в заточении: Стихотворения. — Пг.: Мысль, 1922. — 96 с.

• Будет так. — Свердловск: Свердлгиз, 1943. — 32 с.

• Струны: Собрание сочинений / Сост., подгот. текста, статья и коммент. В. Калмыковой. — М.: Водолей Publishers, 2008. — 928 с. (Серия «Серебряный век. Паралипоменон») 

Переводы:

• Боккаччо Дж. Фьезоланские нимфы / Перевод Ю. Н. Верховского; ред. и статья А. К. Дживелегова. — М.: Academia, 1934.

• Поэты Возрождения / Перевод Ю. Н. Верховского. — М.: ГИХЛ, 1948. 2-е изд. — 1955.

Литературоведение:

• Е. А. Боратынский: Материалы к его биографии. Из Татевского архива Рачинских / С введением и примеч. Ю. Н. Верховского. — Пг.: Тип. Имп. акад. наук, 1916. — IV + XXXIII + [1] + 152 с.

• Поэты пушкинской поры / Редакция и вступит. ст. Ю. Н. Верховского. — М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1919. — 364 с.

• Барон Дельвиг. Материалы биографические и литературные. — Пг.: Изд. А. С. Кагана, 1922.

• Поэты-декабристы: Сб. / Под ред., со вступит. ст. и примеч. Ю. Н. Верховского. — М.; Л.: Гос. изд-во, 1926.

Стихи Юрия Верховского

Валерий Брюсов родился 1 (13) декабря 1873 годав Москве, в купеческой семье. Дед по отцу был крепостным крестьянином помещика Брюса. Отец родился (в 1848 г.) тоже крепостным. Позднее в 1859 дед, разбогатев на торговле, откупился от господ, занялся торговлей, был купцом и довольно успешно. Переехал из Костромы в Москву, приобрёл дом на Цветном бульваре. В этом доме поэт родился и жил до 1910 года. Отец этих способностей деда не унаследовал, принужден был по смерти деда торговлю бросить и перейти в сословие мещан. Дед по матери,А. Я. Бакулин, был лебедянский мещанин; будучи самоучкой, он увлекся литературой, писал и отчасти печатал стихи (особенно басни) и рассказы (фамилией Бакулин Брюсов подписывал некоторые свои сочинения).

Отец Брюсова, Яков Кузьмич Брюсов (1848—1907), сочувствовал идеям революционеров-народников; публиковал стихотворения в журналах; в 1884 Яков Брюсов отослал в один из московских журналов написанное сыном «Письмо в редакцию», описывавшее летний отдых семьи Брюсовых.

Увлёкшись скачками, отец заинтересовал скачками и сына, первая самостоятельная публикация которого (в журнале «Русский спорт» за 1889 год) представляет собой статью в защиту тотализатора. Родители мало занимались воспитанием, большее внимание в семье Брюсовых уделялось «принципам материализма и атеизма», поэтому Валерию лишь строго запрещалось читать религиозную литературу («От сказок, от всякой «чертовщины», меня усердно оберегали. Зато об идеях Дарвина и принципах материализма я узнал раньше, чем научился умножать», — вспоминал Брюсов). При этом других ограничений на круг чтения юноши не накладывалось, поэтому среди «друзей» его ранних лет были как литература по естествознанию, так и «французские бульварные романы», книги Жюль Верна и Майн Рида и научные статьи — словом «всё, что попадалось под руку». При этом будущий поэт получил хорошее образование — он учился в двух московских гимназиях (с 1885 по 1889 в частной классической гимназии Ф. И. Креймана, в 1890—1893 — в гимназии Л. И. Поливанова; последний — великолепный педагог — оказал значительное влияние на юного поэта); в последние гимназические годы Брюсов увлекался математикой, это увлечение сохранилось у него и позднее.

Писать Брюсов начал очень рано, еще ребенком, сочиняя (еще печатными буквами) стихи, рассказы и научные, статьи. Уже в 13 лет Брюсов связывал свою будущую жизнь с поэзией. Самые ранние известные стихотворные опыты Брюсова относятся к 1881 году; несколько позднее появились первые его рассказы. В пору обучения в гимназии Креймана Брюсов сочинял стихи, занимался изданием рукописного журнала. В отрочестве Брюсов считал своим литературным кумиром Некрасова, затем он был очарован поэзиейНадсона. Более регулярно Брюсов стал печатать свои произведения после 1894 г., когда появилось первое маленькое собрание стихов. После того ежегодно Брюсов выпускал не менее, как по книге, иногда по две, по три год. Среди этих книг - сборники стихов, сборники рассказов, драмы, романы, научные исследования, собрания статей и длинный ряд переводов в стихах и прозе.

К началу 1890-х наступила пора увлечённости Брюсова произведениями французских символистов — Бодлера, Верлена, Малларме. «Знакомство в начале 90-х годов с поэзией Верлена и Малларме, а вскоре и Бодлера, открыло мне новый мир. Под впечатлением их творчества созданы те мои стихи, которые впервые появились в печати», — вспоминает Брюсов. В 1893 он пишет письмо Верлену, в котором говорит о своём предназначении распространять символизм в России и представляет себя как основоположника этого нового для России литературного течения. Восхищаясь Верленом, Брюсов в конце 1893 создаёт драму «Декаденты. (Конец столетия)», в которой рассказывает о недолгом счастье знаменитого французского символиста с Матильдой Моте и затрагивает взаимоотношения Верлена с Артюром Рембо.

В 1890-х годах Брюсов написал несколько статей о французских поэтах. В период с 1894 по 1895 он издал (под псевдонимом Валерий Маслов) три сборника «Русские символисты», куда вошли многие из его собственных стихов (в том числе под различными псевдонимами); большая их часть написана под несомненным влиянием французских символистов; помимо брюсовских, в сборниках широко были представлены стихотворения А. А. Миропольского (Ланга), друга Брюсова по гимназии Креймана, а также А. Добролюбова, поэта-мистика, Н. Новича (Н.Н. Бахтина), Эрла Мартова (А.Э. Бугон), Г. Заронима (А.В. Гиппиус) и В. Хрисонопуло. В третьем выпуске «Русских символистов» было помещено брюсовское однострочное стихотворение «О закрой свои бледные ноги», быстро обретшее известность, обеспечившее неприятие критики и гомерический хохот публики по отношению к сборникам. Долгое время имя Брюсова не только в мещанской среде, но и в среде традиционной, «профессорской», «идейной» интеллигенции ассоциировалось именно с этим произведением — «литературным коленцем» (по выражению С. А. Венгерова). С иронией отнёсся к первым произведениям русских декадентов Владимир Соловьёв, написавший для «Вестника Европы» остроумную рецензию на сборник (Соловьёву принадлежат также несколько известных пародий на стиль «Русских символистов»).

В 1893 году Брюсов поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Основной круг его интересов в студенческие годы — история, философия, литература, искусство, языки. В юности Брюсов увлекался также театром и выступал на сцене московского Немецкого клуба; здесь он познакомился с Натальей Александровной Дарузес (выступала на сцене под фамилией Раевская), ставшей вскоре возлюбленной поэта (первая любовь Брюсова — Елена Краскова — скоропостижно скончалась от чёрной оспы весной 1893; ей посвящено множество стихотворений Брюсова 1892—1893 г.); любовь к «Тале» Дарузес Брюсов испытывал до 1895 года.

В 1895 году появился на свет первый сборник исключительно брюсовских стихов — «Chefs d’oeuvre» («Шедевры», посвященный Миропольскому); нападки печати вызвало уже само название сборника, не соответствовавшее, по мнению критики, содержанию сборника (самовлюблённость была характерна для Брюсова 1890-х; так, к примеру, в 1898 поэт записал в своём дневнике: «Юность моя — юность гения. Я жил и поступал так, что оправдать моё поведение могут только великие деяния»). Мало того, в предисловии к сборнику автор заявляет: «Печатая свою книгу в наши дни, я не жду ей правильной оценки ни от критики, ни от публики. Не современникам и даже не человечеству завещаю я эту книгу, а вечности и искусству». Как для «Chefs d’oeuvre», так и вообще для раннего творчества Брюсова характерна тема борьбы с дряхлым, отжившим миром патриархального купечества, стремление уйти от «будничной действительности» — к новому миру, рисовавшемуся ему в произведениях французских символистов. Принцип «искусство для искусства», отрешённость от «внешнего мира», характерные для всей лирики Брюсова, отразились уже в стихотворениях сборника «Chefs d’oeuvre». В этом сборнике Брюсов вообще — «одинокий мечтатель», холодный и равнодушный к людям. Иногда его желание оторваться от мира доходит до тем самоубийства, «последних стихов». При этом Брюсов беспрестанно ищет новые формы стиха, создаёт экзотические рифмы, необычные образы.

В следующем сборнике — «Me eum esse» («Это я», 1897) Брюсов незначительно прогрессировал сравнительно с «Chefs d’oeuvre»; в «Me eum esse» автор всё ещё видится нам холодным мечтателем, отстранённым от «внешнего» мира, грязного, ничтожного, ненавидимого поэтом. Период «Chefs d’oeuvre» и «Me eum esse» сам Брюсов впоследствии называл «декадентским». Наиболее известное стихотворение «Me eum esse» — «Юному поэту»; оно и открывает собой сборник.

В юношеские годы Брюсов уже разрабатывал теорию символизма («Новое направление в поэзии органически связано с прежними. Просто новое вино требует новых мехов», — пишет он в 1894 молодому поэту Ф. Е. Зарину (Несвицкому)).

Окончив в 1899 году университет, Брюсов целиком посвятил себя литературе. Несколько лет он проработал в журнале П. И. Бартенева «Русский архив». Во второй половине 1890-х годов Брюсов сблизился с поэтами-символистами, в частности — с К. Д. Бальмонтом (знакомство с ним относится к 1894; вскоре оно перешло в дружбу, не прекращавшуюся вплоть до эмиграции Бальмонта) стал одним из инициаторов и руководителей основанного в 1899 С. А. Поляковым издательства «Скорпион», объединившего сторонников «нового искусства».

В 1897 году Брюсов женился на Иоанне Рунт. Она была спутницей и ближайшим помощником поэта до самой его смерти. После смерти Брюсова она стала хранителем его архива и издателем наследия мужа.

В 1900 году в «Скорпионе» был издан сборник стихов «Tertia Vigilia» («Третья стража»), открывший новый — «урбанистический» этап творчества Брюсова. Сборник был посвящён К. Д. Бальмонту, значительное место в сборнике занимает историко-мифологическая и урбанистическая поэзия. Характерной чертой поэтики Брюсова с этого периода становится стилевая всеохватность, энциклопедизм и экспериментаторство, он был ценителем всех видов поэзии. Стилизации самых разных поэтических манер, русских и иностранных (вплоть до «песней австралийских дикарей») — излюбленное занятие Брюсова, он готовил даже антологию «Сны человечества», представляющую собой стилизацию (или переводы) поэтических стилей всех эпох. Эта черта творчества Брюсова вызывала наиболее поляризирующие критику отклики; сторонники его (прежде всего символисты, но и такие акмеисты-ученики Брюсова, как Николай Гумилёв) видели в этом «пушкинскую» черту, «протеизм», знак эрудиции и поэтической мощи, критики (Юлий Айхенвальд, Владислав Ходасевич) критиковали такие стилизации как знак «всеядности», «бездушия» и «холодного экспериментаторства».

В 1903 году выходит поэтический сборник Брюсова «Urbi et Orbi» («Граду и миру»). В нем Брюсова вдохновляют уже не синтетические образы; всё чаще поэт обращается к «гражданской» теме. Классическим примером гражданской лирики (и, пожалуй, наиболее известным в сборнике) является стихотворение «Каменщик». Для себя Брюсов выбирает среди всех жизненных путей «путь труда, как путь иной», дабы изведать тайны «жизни мудрой и простой». Интерес к реальной действительности — знающей страдания и нужду — выражается в «городских народных» «частушках», представленных в разделе «Песни». «Песни» написаны жизненно, в «лубочной» форме; они привлекли к себе большое внимание критики, отнёсшейся, однако, к этим произведениям большей частью скептически, назвав «фальсификацией» «псевдонародные частушки» Брюсова.

Великодержавное настроение времён Русско-японской войны 1904—1905 годов (стихотворения «К согражданам», «К Тихому океану») сменились у Брюсова периодом веры в непременную гибель урбанистического мира, упадок искусств, наступление «эпохи ущерба». Следующим сборником Брюсова стал «Stephanos» («Венок»), написанный во время самых ожесточённых революционных событий 1905 года (вышел в декабре 1905); сам поэт считал его вершиной своего поэтического творчества. В нём ярко расцветает гражданская лирика Брюсова, начавшая проявляться ещё в сборнике «Urbi et Orbi». Только циклы «Из ада изведённые» и «Мгновения» посвящены любви. Брюсов поёт «гимн славы» «грядущим гуннам», прекрасно понимая, что они идут разрушить культуру современного ему мира, что мир этот обречён и что он, поэт, — его неотрывная часть. Брюсов, происходивший из русского крестьянства, находившегося под «барским гнётом», был хорошо знаком с сельской жизнью. Крестьянские образы возникают ещё в ранний — «декадентский» — период брюсовской лирики.

В эти годы особенно значительной становится организаторская роль Брюсова в русском символизме и вообще в русском модернизме. Возглавляемые им «Весы» стали самым тщательным по отбору материала и авторитетным модернистским журналом. Брюсов оказал влияние советами и критикой на творчество очень многих младших поэтов, почти все они проходят через этап тех или иных «подражаний Брюсову». Он пользовался большим авторитетом как среди сверстников-символистов, так и среди литературной молодёжи, имел репутацию строгого безукоризненного «мэтра», творящего поэзию «мага», «жреца» культуры и среди акмеистов (Николай Гумилёв, Зенкевич, Мандельштам) и футуристов (Пастернак, Шершеневич и др.). Брюсов также принимал активное участие в жизни Московского литературно-художественного кружка, в частности — был его директором (с 1908). Сотрудничал в журнале «Новый путь» (в 1903 стал секретарём редакции).

Журнал «Весы» прекращает выходить в 1909; к 1910 активность русского символизма как движения снижается. В связи с этим Брюсов прекращает выступать как деятель литературной борьбы и лидер конкретного направления, занимая более взвешенную, «академическую» позицию. С начала 1910-х годов он уделяет значительное внимание прозе (роман «Алтарь победы»), критике (работа в «Русской мысли», журнале «Искусство в Южной России»), пушкинистике. В 1913 поэт переживает личную трагедию, вызванную мучительным для обоих романом с молодой поэтессой Надеждой Львовой и её самоубийством. В 1914, с началом Первой мировой войны, Брюсов отправился на фронт военным корреспондентом «Русских ведомостей». Следует, также, отметить рост патриотических настроений в лирике Брюсова 1914—1916 годов. 1910—1914 и, в особенности, 1914—1916 годы многие исследователи считают периодом духовного и, как следствие, творческого кризиса поэта. С попыткой выйти из кризиса и найти новый стиль исследователи творчества Брюсова связывают такой интересный эксперимент поэта, как литературную мистификацию — посвящённый Надежде Львовой сборник «Стихи Нелли» (1913) и продолжившие его «Новые стихи Нелли» (1914—1916, остались не изданными при жизни автора). Эти стихи написаны от лица увлечённой модными веяниями «шикарной» городской куртизанки, своего рода женского соответствия лирического героя Игоря Северянина, поэтика обнаруживает — наряду с характерными приметами брюсовского стиля, благодаря которым мистификация была скоро разоблачена — влияние Северянина и футуризма, к появлению которого Брюсов относится с интересом.

Брюсов приветствовал Октябрьскую революцию. После 1917 Брюсов активно участвовал в литературной и издательской жизни Москвы, работал в различных советских учреждениях. В 1917-19 гг. возглавлял комитет по регистрацию печати, заведовал Отделом научных библиотек и литературным отделом Наркомпроса, а в 1920 году вступил в Коммунистическую партию. А уже через год создает и возглавляет Высший литературно-художественный институт - предтечу Литературного института. Также преподавал в Коммунистической академии и в Институте слова. А в 1923 он был даже избран Почетным председателем редакционной коллегии общества филателистов. Принимал активное участие в подготовке первого издания Большой советской энциклопедии (являлся редактором отдела литературы, искусства и языкознания; первый том вышел уже после смерти Брюсова). В 1923, в связи с пятидесятилетним юбилеем, Брюсов получил грамоту от Советского правительства, в которой отмечались многочисленные заслуги поэта «перед всей страной» и выражалась «благодарность рабоче-крестьянского правительства».

Несмотря на все свои стремления стать частью наступившей эпохи, «поэтом Новой жизни» Брюсов стать так и не смог. В 1920-е годы (в сборниках «Дали» (1922), «Mea» («Спеши!», 1924)) он радикально обновляет свою поэтику, используя перегруженный ударениями ритм, обильные аллитерации, рваный синтаксис, неологизмы (вновь, как в эпоху «Стихов Нелли», используя опыт футуризма); Владислав Ходасевич, в целом критически настроенный к Брюсову, не без сочувствия оценивает этот период как попытку через «сознательную какофонию» обрести «звуки новые». Манеру позднего Брюсова детально исследовавший её М. Л. Гаспаров назвал «академический авангардизм». В некоторых текстах проявляются ноты разочарования своей прошлой и настоящей жизнью, даже самой революцией (особенно характерно стихотворение «Дом видений»).

9 октября 1924 года Брюсов скончался в своей московской квартире от крупозного воспаления лёгких (вероятно, приблизило смерть и давнее пристрастие Брюсова к наркотикам — сперва к морфию, а затем, после революции, и к героину). Поэт был похоронен на столичном Новодевичьем кладбище.

Сочинения

• «Декаденты. (Конец столетия)». Драма, 1893
• «Juvenilia» — «Юношеское», 1894
• «Chefs d’oeuvre» — «Шедевры», М., 1895; 2-е изд. М., 1896
• «Me eum esse» — «Это я», 1897
• «Об искусстве», М., 1899
• «Tertia Vigilia» — «Третья стража», 1900
• «Urbi et Orbi» — «Граду и Миру», 1903
• «Stephanos» — «Венок», 1906
• «Земная ось», М., 1907; 2-е изд. — М., 1910
• «Огненный ангел» (исторический роман), 1908
• «Испепеленный», М., 1909
• «Все напевы», 1909 В этот сборник входят стихотворения:
• Поэту (18 декабря 1907)
• Сумерки (5 мая 1906)
• Век за веком Январь (1907)
• Усталость (1907)
• Встреча (1906, 1907)
• Ранняя осень (21 августа 1905)
• Холод (13 октября 1906)
• Монах (31 марта 1906)
• Городу (Январь 1907)
• Вечерний прилив (Апрель — декабрь 1906)
• Хвала человеку (1 декабря 1906)
• Дедал и Икар (1 апреля 1908)
• К медному всаднику (24-25 января 1906)
• Опять в Венеции (1 августа 1908)
• На форуме (Август 1908)
• Служителю муз (1 сентября 1907)
• Флореаль (3 года 29 января 1907)
• Дух земли (5 июля 1907)
• Наш демон (1908)
• Кому-то (2 сентября 1908)
• Начинающему (1906)
• Сеятель (1907)

• «Ф. И. Тютчев. Смысл его творчества», 1911
• «Далекие и близкие», 1911
• «Зеркало теней», М., 1912
• «Алтарь победы», 1913
• «Семь цветов радуги», 1915
• «Юпитер поверженный», 1916
• «Рея Сильвия», 1916
• «Девятая камена», 1917
• «Опыты по метрике и ритмике, по евфонии и созвучиям, по строфике и формам», М., 1918
• «Последние мечты», М., 1920
• «В такие дни», 1921
• «Дали», 1922
• «Кругозор», 1922
• «Миг», Берлин, 1922
• «Mea» — «Спеши!», 1924
• Автобиография // Русская литература XX века. 1890—1914 / Под ред. С. А. Венгерова. — М.: 1914. — Т. 1.
• «Далёкие и близкие: статьи и заметки о русских поэтах от Тютчева до наших дней». — М.: «Скорпион», 1912.
• Из моей жизни. Моя юность. Памяти. — М., 1927.
• Дневники. М.: изд. М. и С. Сабашниковых, 1927 (переизд.: М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. 
• Письма В. Я. Брюсова к П. П. Перцову (1894—1896) (К истории раннего символизма). — М.: 1927.

Собрания

• Полное собрание сочинений и переводов — увидели свет только т. 1—4, 12, 13, 15, 21 — вышло в Санкт-Петербурге в 1913—1914 (издательство «Сирин»).
• Избранные произведения в 3-х т. — М.: Гослитиздат, 1926.
• Избранные сочинения в 2-х т. — М.: Гослитиздат, 1955.
• Собрание сочинений в 7-ми т. — М., 1973—1975 (наиболее полное в данный момент).
• Неизданные стихотворения. — М.: ГИХЛ, 1935.
• Стихотворения и поэмы. — Л.: Советский писатель, 1961.

Переводы

• «Романсы без слов» (переводы стихотворений Верлена). — М., 1895.

Стихи Валерия Брюсова

Мать Блока — Александра Андреевна — дочь ректора Санкт-Петербургского университета Андрея Бекетова. Вскоре после рождения Александра мать поэта ушла от мужа, варшавского юриста Александра Львовича Блока (1852—1909), и в 1889 году вторично вышла замуж за гвардейского офицера Ф. Ф. Кублицкого-Пиоттух, при этом оставляя сыну фамилию первого мужа. Девятилетний Блок поселился с матерью и отчимом в Гренадерских казармах, расположенных на окраине Петербурга, на берегу Большой Невки. В этот же год Александр Блок отдан в Введенскую гимназию. В 1897 году, очутившись с матерью за границей, в немецком курортном городке Бад-Наугейме, Блок пережил первую сильную юношескую влюблённость в Ксению Садовскую. Она оставила глубокий след в его творчестве. В 1897 на похоронах в Петербурге встретился с Вл. Соловьевым.

В 1898 году окончил гимназию, поступил на юридический факультет Петербургского университета. Через три года перевелся на славяно-русское отделение историко-филологического факультета, которое окончил в 1906 году. В университете Блок знакомится с Сергеем Городецким и с Алексеем Ремизовым.

В это время троюродный брат поэта, впоследствии священник Сергей Михайлович Соловьёв (младший), становится одним из самых близких друзей молодого Блока.

Первые стихи Блок написал в пять лет. В 10 лет Александр Блок написал два номера журнала «Корабль». С 1894 по 1897 год он вместе с братьями писал рукописный журнал «Вестник». С детства Александр Блок каждое лето проводил в подмосковном имении деда Шахматово. В 8 км находилось имение друга Бекетова, великого русского химика Дмитрия Менделеева Боблово. В 16 лет Блок увлёкся театром. В Петербурге Александр Блок записался в театральный кружок. Однако после первого успеха ролей в театре ему больше не давали.

В 1903 году Блок женился на Любови Менделеевой, дочери Д. И. Менделеева, героине его первой книги стихов «Стихи о Прекрасной Даме». Известно, что Александр Блок испытывал к жене сильные чувства, но периодически поддерживал связи с различными женщинами: одно время это была актриса Наталья Николаевна Волохова, потом — оперная певица Андреева-Дельмас. Любовь Дмитриевна тоже позволяла себе увлечения. На этой почве у Блока возник конфликт с Андреем Белым, описанный в пьесе «Балаганчик». Белый, считавший Менделееву воплощением Прекрасной Дамы, был страстно влюблён в неё, но она не ответила ему взаимностью. Впрочем, после Первой Мировой войны отношения в семье Блоков наладились, и последние годы поэт был верным мужем Любови Дмитриевны.

В 1909 году происходит два тяжёлых события в семье Блока: умирает ребёнок Любови Дмитриевны и умирает отец Блока. Чтобы прийти в себя, Блок со своей женой уезжают отдохнуть в Италию. За итальянские стихи Блока приняли в общество, которое называлось «Академией». В ней помимо него состояли Валерий Брюсов, Михаил Кузмин, Вячеслав Иванов, Иннокентий Анненский.

Летом 1911 года Блок снова едет за границу, на этот раз во Францию. Александр Александрович даёт негативную оценку французских нравов.

Неотъемлемое качество французов (а бретонцев, кажется, по преимуществу) — невылазная грязь, прежде всего — физическая, а потом и душевная. Первую грязь лучше не описывать; говоря кратко, человек сколько-нибудь брезгливый не согласится поселиться во Франции.

Летом 1913 года Блок опять едет во Францию (по совету докторов).

Биарриц наводнён мелкой французской буржуазией, так что даже глаза устали смотреть на уродливых мужчин и женщин… Да и вообще надо сказать, что мне очень надоела Франция и хочется вернуться в культурную страну — Россию, где меньше блох, почти нет француженок, есть кушанья (хлеб и говядина), питьё (чай и вода); кровати (не 15 аршин ширины), умывальники (здесь тазы, из которых никогда нельзя вылить всей воды, вся грязь остаётся на дне)…

В 1912 году Блок написал драму «Роза и Крест». Пьеса понравилась К. Станиславскому и В. Немировичу-Данченко, но драму так и не поставили в театре.

7 июля 1916 года Блока призвали на службу в инженерную часть Всероссийского Земского Союза. Поэт служил в Белоруссии. По собственному признанию в письме матери, во время войны его основные интересы были «кушательные и лошадиные».

Февральскую и Октябрьскую революции Блок встретил со смешанными чувствами. Он отказался от эмиграции, считая, что должен быть с Россией в трудное время. В начале мая 1917 года был принят на работу в «Чрезвычайную следственную комиссию для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданских, так и военных и морских ведомств» в должности редактора. В августе Блок начал трудиться над рукописью, которую он рассматривал, как часть будущего отчёта Чрезвычайной следственной комиссии и которая была опубликована в журнале «Былое» (№ 15, 1919 г.), и в виде книжки под названием «Последние дни Императорской власти» (Петроград, 1921).

В начале 1920 года умирает Франц Феликсович Кублицкий-Пиоттух от воспаления лёгких. Блок забрал к себе жить свою мать. Но она и жена Блока не ладили между собой.

В январе 1921 года Блок по случаю 84-й годовщины смерти Пушкина выступил в Доме литераторов со своей знаменитой речью «О назначении поэта».

Блок был одним из немногих деятелей искусства Петрограда, кто не просто принял советскую власть, но согласился работать на её пользу. Власть широко начала использовать имя поэта в своих целях. На протяжении 1918—1920 гг. Блока, зачастую вопреки его воле, назначали и выбирали на различные должности в организациях, комитетах, комиссиях. Постоянно возрастающий объём работы подорвал силы поэта. Начала накапливаться усталость — Блок описывал своё состояние того периода словами «меня выпили». Этим же, возможно, и объясняется творческое молчание поэта — он писал в частном письме в январе 1919 г.: «Почти год как я не принадлежу себе, я разучился писать стихи и думать о стихах…». Тяжёлые нагрузки в советских учреждениях и проживание в голодном и холодном революционном Петрограде окончательно расшатали здоровье поэта — у Блока возникли серьёзная сердечно-сосудистая болезнь, астма, появились психические расстройства, зимой 1920 года началась цинга.

Весной 1921 г. Александр Блок вместе с Фёдором Сологубом просили выдать им выездные визы. Вопрос рассматривало политбюро ЦК РКП(б). В выезде было отказано. Луначарский отмечал: «Мы в буквальном смысле слова, не отпуская поэта и не давая ему вместе с тем необходимых удовлетворительных условий, замучили его». Ряд историков полагали, что В. И. Ленин и В. Р. Менжинский сыграли особо негативную роль в судьбе поэта, запретив больному выезд на лечение в санаторий в Финляндии, о чём, по ходатайству Максима Горького и Луначарского, шла речь на заседании политбюро ЦК РКП(б) 12 июля 1921 года. Выхлопотанное Л. Б. Каменевым и Луначарским на последующем заседании политбюро разрешение на выезд от 23 июля 1921 года запоздало и уже не смогло спасти поэта.

Оказавшись в тяжёлом материальном положении, он серьёзно болел и 7 августа 1921 года умер в своей последней петроградской квартире от воспаления сердечных клапанов. За несколько дней до смерти по Петербургу прошёл слух, будто поэт сошёл с ума. Действительно, накануне смерти Блок долго бредил, одержимый единственной мыслью: все ли экземпляры «Двенадцати» уничтожены. Однако поэт умер в полном сознании, что опровергает слухи о его помешательстве. Перед смертью, после получения отрицательного ответа на запрос о выезде на лечение за границу (от 12 июля), поэт сознательно уничтожил свои записи, отказывался от приёма пищи и лекарств.

Поэт был похоронен на Смоленском православном кладбище Петрограда. Там же похоронены семьи Бекетовых и Качаловых, включая бабушку поэта Ариадну Александровну, с которой он находился в переписке. Отпевание было совершено 10 августа (28 июля ст. ст. − день празднования Смоленской иконе Богоматери) в церкви Воскресения Христова. В 1944 году прах Блока был перезахоронен на Литераторских мостках на Волковском кладбище.

Начинал в духе символизма («Стихи о Прекрасной Даме», 1901—1902), ощущение кризиса которого провозгласил в драме «Балаганчик» (1906). Лирика Блока, по своей «стихийности» близкая музыке, формировалась под воздействием романса. Через углубление социальных тенденций (цикл «Город», 1904—1908), религиозного интереса (цикл «Снежная маска», Изд. «Оры», Санкт-Петербург 1907), осмысление «страшного мира» (одноимённый цикл 1908—1916), осознание трагедии современного человека (пьеса «Роза и крест», 1912—1913) пришёл к идее неизбежности «возмездия» (одноимённый цикл 1907—1913; цикл «Ямбы», 1907—1914; поэма «Возмездие», 1910—1921). Главные темы поэзии нашли разрешение в цикле «Родина» (1907—1916).

Парадоксальное сочетание мистического и бытового, отрешённого и повседневного вообще характерно для всего творчества Блока в целом. Это есть отличительная особенность и его психической организации, и, как следствие, его собственного, блоковского символизма. Особенно характерным в этой связи выглядит ставшее хрестоматийным классическое сопоставление туманного силуэта «Незнакомки» и «пьяниц с глазами кроликов». Блок вообще был крайне чувствителен к повседневным впечатлениям и звукам окружающего его города и артистов, с которыми сталкивался и которым симпатизировал. В этом смысле он был, так сказать, поэтом без кожи.

До революции музыкальность стихов Блока убаюкивала аудиторию, погружала её в некий сомнамбулический сон. Потом в его произведениях появились интонации отчаянных, хватающих за душу цыганских песен (след частых посещений кафешантанов и концертов этого жанра).

Поначалу и Февральскую, и Октябрьскую революцию Блок воспринял с готовностью, полной поддержкой и даже с восторгом, которого, впрочем, хватило чуть более чем на один короткий и тяжёлый 1918 год.

В 1917—18 годах Блок, несомненно, был захвачен стихийной стороной революции. «Мировой пожар» казался ему целью, а не этапом. Мировой пожар не был для Блока даже символом разрушения: это был «мировой оркестр народной души». Уличные самосуды представлялись ему более оправданными, чем судебное разбирательство. «Ураган, неизменный спутник переворотов». И снова, и всегда — Музыка. «Музыка» с большой буквы. «Те, кто исполнен музыкой, услышат вздох всеобщей души, если не сегодня, то завтра», — говорил Блок ещё в 1909 году. В 1917 году Блоку почудилось, что он её услышал. В 1918-ом, повторив, что «дух есть музыка», Блок говорил, что «революция есть музыка, которую имеющий уши должен услышать», и заверял интеллигенцию: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте революцию». Эта фраза была ровесницей поэмы «Двенадцать». — ( Ю. П. Анненков, «Воспоминания о Блоке»).

И. А. Бунин в своих мемуарах так отзывался о Блоке:

Блок открыто присоединился к большевикам. Напечатал статью, которой восхищается Коган (П. С.). Я ещё не читал, но предположительно рассказал её содержание Эренбургу — и оказалось, очень верно. Песенка-то вообще нехитрая, а Блок человек глупый.

Русская литература развращена за последние десятилетия необыкновенно. Улица, толпа начала играть очень большую роль. Всё — и литература особенно — выходит на улицу, связывается с нею и подпадает под её влияние. И улица развращает, нервирует уже хотя бы по одному тому, что она страшно неумеренна в своих хвалах, если ей угождают. В русской литературе теперь только «гении». Изумительный урожай! Гений Брюсов, гений Горький, гений Игорь Северянин, Блок, Белый… Как тут быть спокойным, когда так легко и быстро можно выскочить в гении? И всякий норовит плечом пробиться вперед, ошеломить, обратить на себя внимание.

«В Жмеринке идёт еврейский погром, как и был погром в Знаменке…» Это называется, по Блокам, «народ объят музыкой революции — слушайте, слушайте музыку революции!» — (И. А. Бунин, «Окаянные дни»).

Октябрьскую революцию Блок пытался осмыслить не только в публицистике, но и, что особенно показательно, в своей не похожей на всё предыдущее творчество поэме «Двенадцать» (1918). Это яркое и в целом недопонятое произведение стоит совершенно особняком в русской литературе Серебряного века и вызывало споры (как слева, так и справа) в течение всего XX века. Как это ни странно, но ключ к реальному пониманию поэмы можно найти в творчестве популярного в дореволюционном Петрограде, а ныне почти забытого шансонье и поэта М. Н. Савоярова, в приятельских отношениях с которым Блок состоял в 1915—1920 годах и концерты которого посещал десятки раз. Если судить по поэтическому языку поэмы «Двенадцать», Блок по меньшей мере сильно изменился, его послереволюционный стиль стал почти неузнаваемым. И, по всей видимости, он испытал на себе влияние певца, поэта и эксцентрика, Михаила Савоярова. По словам академика Виктора Шкловского, поэму «Двенадцать» все дружно осудили и мало кто понял именно потому, что Блока слишком привыкли принимать всерьёз и только всерьёз:

«Двенадцать» — ироническая вещь. Она написана даже не частушечным стилем, она сделана «блатным» стилем. Стилем уличного куплета вроде савояровских.

Прямое подтверждение этому тезису мы находим в записных книжках Блока. В марте 1918 года, когда его жена, Любовь Дмитриевна готовилась читать вслух поэму «Двенадцать», на вечерах и концертах, Блок специально водил её на савояровские концерты, чтобы показать, каким образом и с какой интонацией следует читать эти стихи. В бытовой, эксцентричной, даже эпатирующей…, но совсем не «символистской» и привычно «блоковской» манере…Именно таким образом поэт мучительно пытался отстраниться от кошмара окружавшей его в последние три года петроградской (и российской) жизни…, то ли уголовной, то ли военной, то ли какого-то странного междувременья…

В феврале 1919 года Блок был арестован Петроградской Чрезвычайной Комиссией. Его подозревали в участии в антисоветском заговоре. Через день, после двух долгих допросов Блока всё же освободили, так как за него вступился Луначарский. Однако даже эти полтора дня тюрьмы надломили его. В 1920 году Блок записал в дневнике:

…под игом насилия человеческая совесть умолкает; тогда человек замыкается в старом; чем наглей насилие, тем прочнее замыкается человек в старом. Так случилось с Европой под игом войны, с Россией — ныне.

Переосмысление революционных событий и судьбы России сопровождалось для Блока глубоким творческим кризисом, депрессией и прогрессирующей болезнью. После всплеска января 1918 года, когда были разом созданы «Скифы» и «Двенадцать», Блок совсем перестал писать стихи и на все вопросы о своём молчании отвечал: «Все звуки прекратились… Разве вы не слышите, что никаких звуков нет?» А художнику Анненкову, автору кубистических иллюстраций к первому изданию поэмы «Двенадцать», он жаловался: «Я задыхаюсь, задыхаюсь, задыхаюсь! Мы задыхаемся, мы задохнёмся все. Мировая революция превращается в мировую грудную жабу!»

Последним воплем отчаяния стала прочитанная Блоком в феврале 1921 года речь на вечере, посвящённом памяти Пушкина. Эту речь слушали и Ахматова, и Гумилёв, явившийся на чтение во фраке, под руку с дамой, дрожавшей от холода в чёрном платье с глубоким вырезом (зал, как и всегда в те годы, был нетопленый, изо рта у всех явственно шёл пар). Блок стоял на эстраде в чёрном пиджаке поверх белого свитера с высоким воротником, засунув руки в карманы. Процитировав знаменитую строку Пушкина: «На свете счастья нет, но есть покой и воля…» — Блок повернулся к сидевшему тут же на сцене обескураженному советскому бюрократу (из тех, которые по язвительному определению Андрея Белого, «ничего не пишут, только подписывают») и отчеканил:

…покой и волю тоже отнимают. Не внешний покой, а творческий. Не ребяческую волю, не свободу либеральничать, а творческую волю — тайную свободу. И поэт умирает, потому что дышать ему уже нечем: жизнь для него потеряла смысл.

Собрания сочинений

• «Стихи о прекрасной даме». Издательство «Гриф», Москва, 1905 г. Обложка П. А. Метцгер.
• «Нечаянная радость». Второй сборник стихов. М., «Скорпион», 1907
• «Земля в снегу». Третий сборник стихов. М., «Золотое руно», 1907
• «Снежная маска». СПб, «Оры», 1907
• «Лирические драмы». СПб, «Шиповник», 1908. Обложка К. С. Сомова.
• «Ночные часы». Четвёртый сборник стихов. М., «Мусагет», 1911
• «Стихи о России», изд. «Отечество», 1915. Обложка Г. И. Нарбута.
• Собрание стихотворений. Кн. 1-3. М., «Мусагет», 1911—1912; 2-ое изд., 1916
• «За гранью прошлых дней», П.-Берлин, изд. Гржебина, 1920
• «Седое утро», П., «Алконост», 1920
• Собрание сочинений. т. 1-9, Берлин, «Эпоха», 1923
• Собрание сочинений. Т. 1—12, Л., изд. писателей [1932—36].
• Собрание сочинений. Т. 1—8, М.— Л., ИХЛ, 1960—63.
• Собрание сочинений в шести томах. Т. 1-6. — М., Правда, 1971
• Собрание сочинений в шести томах. Т. 1-6. — Л.: Художественная литература, 1980—1983
• Собрание сочинений в шести томах. Т.1-6. — М.: ТЕРРА, 2009
• Полное (академическое) собрание сочинений и писем в двадцати томах. Т. 1-5, Т. 7-8. — М., «Наука», 1997 — наст. вр. (длящееся издание, том 6 не выходил, после 5-ого тома были выпущены т. 7 и т. 8)
• Избранные произведения. — К.: Веселка, 1985
• Записные книжки. 1901—1920. М., ИХЛ, 1965.

Блок и революция

• Блок А. А. Михаил Александрович Бакунин // Блок А. А. Собрание сочинений в 6 томах. Л.: 1982. — Т.4. (Написано 1906, впервые напечатано: Перевал. 1907. № 4 (февраль)).
• Последние дни Императорской власти: По неизданным документам составил Александр Блок. — Петроград: Алконост , 1921.

Переписка

• Письма Александра Блока. — Л.: Колос, 1925.
• Письма Александра Блока к родным: [Предисл. В. А. Десницкого, примеч. М. А. Бекетовой]. Т. 1-2. — М.-Л.: Academia, 1927—1932.
• Александр Блок и Андрей Белый. Переписка. — М., 1940.
• Блок А. А. Письма к жене // Литературное наследство. — Т. 89. — М., 1978.
• Бываю у Качаловых
• Письма А. А. Блока к Л. А. Дельмас // Звезда. — 1970. — № 11. — С. 190—201.

Стихи Александра Блока

Родился в семье профессора Николая Васильевича Бугаева, известного математика и философа, и его жены Александры Дмитриевны, урождённой Егоровой. До двадцати шести лет жил в самом центре Москвы, на Арбате; в квартире, где он провёл детские и юношеские годы, в настоящее время действует мемориальная квартира. В 1891—1899 гг. учился в знаменитой гимназии Л. И. Поливанова, где в последних классах увлёкся буддизмом, оккультизмом, одновременно изучая литературу. Особое влияние на Бориса оказывали тогда Достоевский, Ибсен, Ницше. В 1895 г. сблизился с Сергеем Соловьёвым и его родителями — Михаилом Сергеевичем и Ольгой Михайловной, а вскоре и с братом Михаила Сергеевича — философом Владимиром Соловьёвым.

В 1899 году поступил на физико-математический факультет Московского университета (естественное отделение). В студенческие годы знакомится со «старшими символистами». С юношеских лет пытался соединить художественно-мистические настроения с позитивизмом, со стремлением к точным наукам. В университете он работает по зоологии беспозвоночных, изучает Дарвина, химию, но не пропускает ни одного номера «Мира искусства».

Осенью 1903 года вокруг Андрея Белого организовался литературный кружок, получивший название «Аргонавты».

В нашем кружке не было общего, отштампованного мировоззрения, не было догм: от сих пор до сих пор соединялись в исканиях, а не в достижениях, и потому многие среди нас оказывались в кризисе своего вчерашнего дня и в кризисе мировоззрения, казавшегося устарелым; мы приветствовали его в потугах на рождение новых мыслей и новых установок, — вспоминал Андрей Белый.

В 1904 году «аргонавты» собирались на квартире у Астрова. На одном из заседаний кружка было предложено издать литературно-философский сборник под названием «Свободная совесть», и в 1906 году вышли две книги этого сборника.

В 1903 году Белый вступил в переписку с А. А. Блоком, в 1904 году состоялось личное знакомство. До этого, в 1903 году он с отличием окончил университет, но осенью 1904 года поступил на историко-филологический факультет университета, выбрав руководителем Б. А. Фохта; однако в 1905 году прекратил посещать занятия, в 1906 году подал прошение об отчислении и стал сотрудничать в «Весах» (1904—1909).

Белый больше двух лет жил за рубежом, где создал два сборника стихов, которые были посвящены Блоку и Менделеевой. Вернувшись в Россию, в апреле 1909 года поэт сблизился с Асей Тургеневой (1890—1966) и вместе с ней в 1911 году совершил ряд путешествий через Сицилию — Тунис — Египет — Палестину (описано в «Путевых заметках»). В 1912 в Берлине он познакомился с Рудольфом Штейнером, стал его учеником и без оглядки отдался своему ученичеству и антропософии. Фактически отойдя от прежнего круга писателей, работал над прозаическими произведениями. Когда разразилась война 1914 года, Штейнер со своими учениками, в том числе и с Андреем Белым, перебрались в Дорнах, Швейцария. Там началось строительство Иоанова здания — Гётеанума. Этот храм строился собственными руками учеников и последователей Штейнера. 23 марта 1914 года в швейцарском городе Берне был заключен гражданский брак Анны Алексеевны Тургеневой с Борисом Николаевичем Бугаевым. В 1916 году Б. Н. Бугаев был призван на военную службу и кружным путём через Францию, Англию, Норвегию и Швецию прибыл в Россию. Ася с ним не последовала.

После Октябрьской революции он вёл занятия по теории поэзии и прозы в московском Пролеткульте среди молодых пролетарских писателей. С конца 1919 г. Белый думал об отъезде за границу, чтобы вернуться к жене в Дорнах. Но выпустили его только в начале сентября 1921 г. Он встретился с Асей, которая предложила ему разойтись навсегда. По стихам того времени, по его поведению («христопляски Белого», по выражению Марины Цветаевой) можно почувствовать, что он очень тяжело переживал это расставание.

Ася решила навсегда расстаться с мужем и осталась жить в Дорнахе, посвятив себя служению делу Рудольфа Штейнера. Её называли «антропософской монахиней». Будучи талантливой художницей, Ася сумела сохранить особый стиль иллюстраций, которыми пополнились все антропософские издания. Её «Воспоминания об Андрее Белом», «Воспоминания о Рудольфе Штейнере и строительстве первого Гётеанума» открывают нам подробности их знакомства с антропософией, Рудольфом Штейнером и многими известными талантливыми людьми Серебряного века. Белый остался совершенно один. Он посвятил Асе большое количество стихов. Её образ можно узнать в Кате из «Серебряного голубя».

В октябре 1923 года Белый вернулся в Москву; Ася навсегда осталась в прошлом. Но в его жизни появилась женщина, которой суждено было провести с ним последние годы. Клавдия Николаевна Васильева (урожд. Алексеева; 1886—1970) стала последней подругой Белого, к которой он не испытывал любовных чувств, однако держался за неё, словно за спасительницу. Тихая, покорная, заботливая Клодя, как называл её писатель, стала 18 июля 1931 года супругой Белого. До этого они с марта 1925 по апрель 1931 года снимают две комнаты в Кучине под Москвой. Писатель умер у неё на руках от инсульта, ставшего последствием солнечного удара, 8 января 1934 года в Москве. Любовь Дмитриевна Менделеева пережила бывшего возлюбленного на пять лет.

Литературный дебют — «Симфония (2-я, драматическая)» (М., 1902). За ней последовали «Северная симфония (1-я, героическая)» (1904), «Возврат» (1905), «Кубок метелей» (1908) в индивидуальном жанре лирической ритмизованной прозы с характерными мистическими мотивами и гротескным восприятием действительности. Войдя в круг символистов, участвовал в журналах «Мир искусства», «Новый путь», «Весы», «Золотое руно», «Перевал». Ранний сборник стихов «Золото в лазури» (1904) отличается формальным экспериментаторством и характерными символистскими мотивами. После возвращения из-за границы выпустил сборники стихов «Пепел» (1909; трагедия деревенской Руси), «Урна» (1909), роман «Серебряный голубь» (1909; отд. изд. 1910), очерки «Трагедия творчества. Достоевский и Толстой» (1911).

Итоги собственной литературно-критической деятельности, отчасти символизма в целом, подведены в сборниках статей «Символизм» (1910; включает также стиховедческие работы), «Луг зелёный» (1910; включает критические и полемические статьи, очерки о русских и зарубежных писателях), «Арабески» (1911). В 1914—1915 вышла первая редакция романа «Петербург», который является второй частью трилогии «Восток или Запад». В романе «Петербург» (1913—1914; переработанная сокращённая редакция 1922) символизированное исатирическое изображение российской государственности. Первый в задуманной серии автобиографических романов — «Котик Летаев» (1914—1915, отд. изд. 1922); серия продолжена романом «Крещёный китаец» (1921; отд. изд. 1927). В 1915 пишет исследование «Рудольф Штейнер и Гёте в мировоззрении современности» (М., 1917)

Понимание Первой мировой войны как проявления общего кризиса западной цивилизации отражено в цикле «На перевале» («I. Кризис жизни», 1918; «II. Кризис мысли», 1918; «III. Кризис культуры», 1918). Восприятие животворной стихии революции как спасительного выхода из этого кризиса — в очерке «Революция и культура» (1917), поэме «Христос воскрес» (1918), сборнике стихов «Звезда» (1922). Также в 1922 году в Берлине публикует «звуковую поэму» «Глоссолалия», где, опираясь на учение Р.Штейнера и метод сравнительно-исторического языкознания, разрабатывает тему создания вселенной из звуков. По возвращении в Советскую Россию (1923) создаёт романную дилогию «Москва» («Московский чудак», «Москва под ударом»; 1926), роман «Маски» («1932»), пишет мемуары — «Воспоминания о Блоке» (1922—1923) и мемуарную трилогию «На рубеже двух столетий» (1930), «Начало века» (1933), «Между двух революций» (1934), теоретико-литературные исследования «Ритм как диалектика и „Медный всадник“» (1929) и «Мастерство Гоголя» (1934).

Романы

• ««Серебряный голубь. Повесть в 7-ми главах»» (М.: Скорпион, 1910; тираж 1000 экз.); изд. Пашуканиса, 1917; изд. "Эпоха", 1922
• «Петербург» (в 1-м и 2-м сб. «Сирин» (СПб., 1913; тираж - по 8100 экз.), окончание в 3-м сб. «Сирин» (СПб., 1914; тираж 8100 экз.; отдельное издание ([Пг.], 1916; тираж 6000 экз.); переработанная в 1922 версия - ч. 1, 2. М.: Никитинские субботники, 1928; тираж 5000 экз.); Берлин, "Эпоха", 1923
• «Котик летаев» (1915; изд. - Пб.: Эпоха, 1922; тираж 5000 экз.).)
• «Крещеный китаец» (как «Преступление Николая Летаева» в 4-м вып. альм. «Записки мечтателей» (1921); отд. изд., М.: Никитинские субботники, 1927; тираж 5000 экз.)
• «Московский чудак» (М.: Круг, 1926; тираж 4000 экз.), также 2 изд. - М.: Никитинские субботники, 1927
• «Москва под ударом» (М.: Круг, 1926; тираж 4000 экз.), также 2 изд. - М.: Никитинские субботники, 1927
• «Маски. Роман» (М.; Л.: ГИХЛ; 1932; тираж 5000 экз.), вышли в свет в январе 1933

Поэзия

• «Золото в лазури» (М.: Скорпион, 1904), сборник стихов
• «Пепел.Стихи» (СПб.: Шиповник, 1909; тираж 1000 экз.; изд. 2-е, перер. - М.: Никитинские субботники, 1929; тираж 3000 экз.)
• «Урна. Стихотворения» (М.: Гриф, 1909; тираж 1200 экз.)
• «Христос воскрес. Поэма» (Пб.: Алконост, 1918; тираж 3000 экз.), вышла в апреле 1919
• «Первое свидание. Поэма» (1918; отд. изд. - Пб.: Алконост, 1921; тираж 3000 экз.; Берлин, "Слово", 1922)
• «Звезда. Новые стихи» (М.: Альциона, 1919; П., ГИЗ, 1922)
• «Королевна и рыцари. Сказки» (Пб.: Алконост, 1919)
• «Звезда. Новые стихи» (Пб.: Государственное изд-во, 1922; тираж 5000 экз.).
• "После Разлуки", Берлин, "Эпоха", 1922
• «Глоссолалия. Поэма о звуке» (Берлин: Эпоха, 1922)
• «Стихи о России» (Берлин: Эпоха, 1922)
• Стихотворения (Берлин, изд. Гржебина, 1923)

Документальная проза

• «Путевые заметки» (2 тома) (1911)

1. «Офейра. Путевые заметки, ч. 1». (М.: Книгоиздательство писателей в Москве, 1921; тираж 3000 экз.)
2. «Путевые заметки, т. 1. Сицилия и Тунис» (М.; Берлин: Геликон, 1922)

• «Воспоминания о Блоке» (Эпопея. Литературный ежемесячник под ред. А.Белого. М.; Берлин: Геликон. № 1 — апрель, № 2 — сентябрь, № 3 — декабрь; №4 — июнь1923)
• «На рубеже двух столетий» (М.; Л.: Земля и фабрика, 1930; тираж 5000 экз.)
• «Начало века» (М.; Л.: ГИХЛ, 1933; тираж 5000 экз.).
• «Между двух революций» (Л.,1935)

Статьи

• «Символизм. Книга статей» (М.: Мусагет, 1910; тираж 1000 экз.)
• «Луг зеленый. Книга статей» (М.: Альциона, 1910; тираж 1200 экз.)
• «Арабески. Книга статей» (М.: Мусагет, 1911; тираж 1000 экз.)
• "Трагедия творчества". М., "Мусагет", 1911
• «Рудольф Штейнер и Гёте в мировоззрении современности» (1915)
• «Революция и культура» (М.: Изд-во Г. А Лемана и С. И. Сахарова, 1917), брошюра
• «Ритм и смысл» (1917)
• «О ритмическом жесте» (1917)
• «На перевале. I. Кризис жизни» (Пб.: Алконост, 1918)
• «На перевале. II. Кризис мысли» (Пб.: Алконост, 1918), вышла в январе 1919
• «На перевале. III. Кризис культуры» (Пб.: Алконост, 1920)
• "Сирин ученого варварства". Берлин, "Скифы", 1922
• «О смысле познания» (Пб.: Эпоха, 1922; тираж 3000 экз.)
• «Поэзия слова» (Пб.: Эпоха, 1922; тираж 3000 экз.)
• «Ветер с Кавказа. Впечатления» (М.: Федерация, Круг, 1928; тираж 4000 экз.).
• «Ритм как диалектика и "Медный всадник". Исследование» (М.: Федерация, 1929; тираж 3000 экз.)
• «Мастерство Гоголя. Исследование» (М.-Л.: ГИХЛ, 1934; тираж 5000 экз.), вышло посмертно в апреле 1934

Разное

• «Трагедия творчества. Достоевский и Толстой» (М.: Мусагет, 1911; тираж 1000 экз.), брошюра
• «Симфонии»

1. Северная симфония (героическая) (1900; издано - М.: Скорпион, 1904)
2. Симфония (драматическая) (М.: Скорпион, 1902)
3. Возврат. III симфония (М.: Гриф, 1905. Берлин, "Огоньки", 1922)
4. Кубок метелей. Четвертая симфония» (М.: Скорпион, 1908; тираж 1000 экз.).

• «Одна из обителей царства теней» (Л.: Государственное изд-во, 1924; тираж 5000 экз.), очерк

Издания

• Андрей Белый Петербург. — Типография М. М. Стасюлевича, 1916.
• Андрей Белый На перевале. — Алконост, 1918.
• Андрей Белый Одна из обителей царства теней. — Л.: Ленинградский Гублит, 1925.
• Андрей Белый Петербург. — М.: «Художественная литература, 1978.
• Андрей Белый Избранная проза. — М.: Сов. Россия, 1988. —
• Андрей Белый Москва / Сост., вступ. ст. и примеч. С. И. Тиминой. — М.: Сов. Россия, 1990. — 768 с. — 300 000 экз. 
• Андрей Белый Крещеный китаец. — «Панорама», 1988. — 
• Белый А. Символизм как миропонимание. — М.: Республика, 1994. — 528 с.
• Андрей Белый Собрание сочинений в 6 томах. — М.: Терра — Книжный клуб, 2003—2005.
• Андрей Белый Мастерство Гоголя. Исследование. — Книжный Клуб Книговек, 2011. —
• Белый А. Стихотворения и поэмы / Вступ. статья и сост. Т. Ю. Хмельницкой; Подгот. текста и примеч. Н. Б. Банк и Н. Г. Захаренко. — 2-е издание. — М., Л.: Сов. писатель, 1966. — 656 с. — (Библиотека поэта. Большая серия.). — 25 000 экз.
• Белый А. Петербург / Издание подготовил Л. К. Долгополов; Отв. ред. акад. Д. С. Лихачев. — М.: Наука, 1981. — 696 с. — (Литературные памятники).

Стихи Андрея Белого

 Константин Дмитриевич Бальмонт родился 3 (15) июня 1867 года в деревне Гумнищи Шуйского уезда Владимирской губернии. Отец, Дмитрий Константинович, служил в Шуйском уездном суде и земстве, пройдя путь от мелкого служащего в чине коллежского регистратора до мирового судьи, а затем до председателя уездной земской управы. Мать, Вера Николаевна, урожденная Лебедева, была образованной женщиной, и сильно повлияла на будущее мировоззрение поэта, введя его в мир музыки, словесности, истории.

В 1876-1883 годах Бальмонт учился в Шуйской гимназии, откуда был исключен за участие в антиправительственном кружке. Продолжил свое образование во Владимирской гимназии, затем в Москве в университете, и Демидовском лицее в Ярославле. В 1887 году за участие в студенческих волнениях был исключен из Московского университета и сослан в Шую. Высшего образования так и не получил, но благодаря своему трудолюбию и любознательности стал одним из самых эрудированных и культурных людей своего времени. Бальмонт ежегодно прочитывал огромное количество книг, изучил, по разным сведениям, от 14 до 16 языков, кроме литературы и искусства увлекался историей, этнографией, химией.

Стихи начал писать в детстве. Первая книга стихов «Сборник стихотворений» издана в Ярославле на средства автора в 1890 году. Молодой поэт после выхода книжки сжег почти весь небольшой тираж.

Решающее время в формировании поэтического мировоззрения Бальмонта — середина 1890-х годов. До сих пор его стихи не выделялись чем-то особенным среди поздненароднической поэзии. Публикация сборников «Под северным небом» (1894) и «В безбрежности» (1895), перевод двух научных трудов «История скандинавской литературы» Горна-Швейцера и «Истории итальянской литературы» Гаспари, знакомство с В. Брюсовым и другими представителями нового направления в искусстве, укрепили веру поэта в себя и свое особое предназначение. В 1898 году Бальмонт выпускает сборник «Тишина», окончательно обозначивший место автора в современной литературе.

Бальмонту суждено было стать одним из зачинателей нового направления в литературе — символизма. Однако среди «старших символистов» (Д. Мережковский, З. Гиппиус, Ф. Сологуб, В. Брюсов) и среди «младших» (А. Блок, Андрей Белый, Вяч. Иванов) у него была своя позиция, связанная с более широким пониманием символизма как поэзии, которая, помимо конкретного смысла, имеет содержание скрытое, выражаемое с помощью намеков, настроения, музыкального звучания. Из всех символистов Бальмонт наиболее последовательно разрабатывал импрессионистическую ветвь. Его поэтический мир — это мир тончайших мимолетных наблюдений, хрупких чувствований.

Предтечами Бальмонта в поэзии являлись, по его мнению, Жуковский, Лермонтов, Фет, Шелли и Э. По.

Широкая известность к Бальмонту пришла достаточно поздно, а в конце 1890-х он был скорее известен как талантливый переводчик с норвежского, испанского, английского и других языков.

В 1903 году вышел один из лучших сборников поэта «Будем как солнце» и сборник «Только любовь». А перед этим, за антиправительственное стихотворение «Маленький султан», прочитанное на литературном вечере в городской думе, власти выслали Бальмонта из Петербурга, запретив ему проживание и в других университетских городах. И в 1902 году Бальмонт уезжает за границу, оказавшись политическим эмигрантом.

Помимо почти всех стран Европы Бальмонт побывал в Соединенных Штатах Америки и Мексике и летом 1905 года вернулся в Москву, где вышли два его сборника «Литургия красоты» и «Фейные сказки».

На события первой русской революции Бальмонт откликается сборниками «Стихотворения» (1906) и «Песни мстителя» (1907). Опасаясь преследования поэт вновь покидает Россию и уезжает во Францию, где живет до 1913 года. Отсюда он совершает поездки в Испанию, Египет, Южную Америку, Австралию, Новую Зеландию, Индонезию, Цейлон, Индию.

Вышедшая в 1907 году книга «Жар-птица. Свирель славянина», в которой Бальмонт развивал национальную тему, не принесла ему успеха и с этого времени начинается постепенный закат славы поэта. Однако сам Бальмонт не сознавал своего творческого спада. Он остается в стороне от ожесточенной полемики между символистами, ведущейся на страницах «Весов» и «Золотого руна», расходится с Брюсовым в понимании задач, стоящих перед современным искусством, пишет по-прежнему много, легко, самозабвенно. Один за другим выходят сборники «Птицы в воздухе» (1908), «Хоровод времен» (1908), «Зеленый вертоград» (1909). О них с несвойственной ему резкостью отзывается А. Блок.

В мае 1913 года, после объявления амнистии в связи с трехсотлетием дома Романовых, Бальмонт возвращается в Россию и на некоторое время оказывается в центре внимания литературной общественности. К этому времени он — не только известный поэт, но и автор трех книг, содержащих литературно-критические и эстетические статьи: «Горные вершины» (1904), «Белые зарницы» (1908), «Морское свечение» (1910).

Перед Октябрьской революцией Бальмонт создает еще два по-настоящему интересных сборника «Ясень» (1916) и «Сонеты солнца, меда и луны» (1917).

Бальмонт приветствовал свержение самодержавия, однако события, последовавшие вслед за революцией, отпугнули его, и благодаря поддержке А. Луначарского Бальмонт получил в июне 1920 года разрешение на временный выезд за границу. Временный отъезд обернулся для поэта долгими годами эмиграции.

В эмиграции Бальмонт опубликовал несколько поэтических сборников: «Дар земле» (1921), «Марево» (1922), «Мое — ей» (1923), «Раздвинутые дали» (1929), «Северное сияние» (1931), «Голубая подкова» (1935), «Светослужение» (1936-1937).

Умер 23 декабря 1942 года от воспаления легких. Похоронен в местечке Нуази ле Гран под Парижем, где жил последние годы.

Произведения (избранное)

Переводы произведений Бальмонта на иностранные языки

• Gamelan (Гамеланг) — в Doa Penyair. Antologi Puisi sempena Program Bicara Karya dan Baca Puisi eSastera.Com. Kota Bharu, 2005, p. 32 (перевод на малайский Виктора Погадаева).

Стихи Константина Бальмонта